Тихая ложь

Кто ты и что ты

В четверг Сиван проснулась в шесть утра. Она приняла душ, приготовила кофе, облачилась в костюм, в котором выступала в суде, и села за компьютер. Несмотря на то, что она проспала всего четыре часа, она была бодра и полна сил. Слушания должны были начаться в восемь с половиной и закончиться в три. Сиван бросила беглый взгляд на стоящую рядом с диваном коробку с фотографиями. Больше так продолжаться не может. Сегодня вечером она должна рассказать Лайле всю правду.

В половине второго, в самый разгар слушаний, она получила СМС от Лайлы, которая сообщала, что вернулась из Иерусалима и приглашает Сиван пообедать с ней в кафе. Перед мысленным взором Сиван вновь предстала картонная коробка, но на этот раз она отмела все свои страхи прочь — было видно, что Лайла относится к ее рассказу просто как к еще одной интересной истории и никак не связывает ее с собой. В три часа дня Сиван послала Лайле сообщение, что не сможет прийти так как слушания затягиваются, но не получила от нее никакого ответа.

Вернувшись домой в шесть вечера, Сиван ощутила нехорошее предчувствие. Во всех комнатах горел свет, коробка была открыта, повсюду лежали фотографии, а матерчатая папка с бразильским паспортом и свидетельством о рождении исчезла. Сиван тяжело опустилась на диван, протянула руку и коснулась фотографий, лежащих на журнальном столике. И тут ее взгляд упал на валяющийся на полу разорванный конверт. Подобрав его, она увидела выпавшее из него фото. Атинс. Она с явно выступающим вперед животиком и Бамби в коротеньком цветастом платьице стоят с серьезными лицами на веранде дома Луки возле натянутого между двумя столбами гамака. На обороте дата: декабрь 1995. Остальные фотографии исчезли, и Сиван догадалась, что Лайла забрала их с собой. Поднявшись кое-как с дивана, Сиван побрела в комнату Лайлы. Гирлянда была зажжена, кровать разобрана, на полу валялась разбросанная одежда. Сиван набрала номер телефона Лайлы, но он оказался отключен. Она прошла в кухню, села за компьютер и обнаружила письмо, в шутку или из цинизма написанное в форме юридического документа:

Уважаемый клиент,

В моем сердце возникло не вызывающее никаких сомнений подозрение относительно моей личности, и я глубоко разочарована тем фактом, что вы все это время лгали мне прямо в лицо.

Ввиду перечисленных выше обстоятельств, я решила провести собственное расследование с целью выявления истины.

Не надейтесь на понимание, так как я окончательно в вас разочаровалась.

С уважением,

Лайла

Сиван вздохнула. Черт. Она позвонила Маю, но его телефон тоже не отвечал. Следующим на очереди был Саар.

— Как дела, дорогой? Я по поводу Лайлы. Насколько я понимаю, она собирается поехать или уже уехала в Бразилию.

— Мне тоже так кажется. Она сказала, что позвонила моему отцу, который обещал отвезти ее в поселок, где она родилась, и что вы в курсе.

— Я хочу, чтобы ты сообщил мне все подробности. Да, она известила меня, но лишь в общих чертах. Это очень важно, Саар.

— Да нет у меня никаких особенных подробностей.

— Расскажи мне все, что ты знаешь. Каждая деталь имеет значение.

Выяснилось, что знал он не так уж и мало.

— Билетов до Сан Пауло не было, и Лайла улетела ближайшим рейсом в Стамбул, где будет соображать, что ей делать дальше. Я не знаю, как она будет добираться до Бразилии, но она договорилась в воскресенье встретиться с отцом в Сан-Луисе.

— Она не предлагала тебе поехать с ней?

— Предлагала, но от этой идеи пришлось отказаться, так как у меня нет бразильского паспорта, а всем остальным прибывающим в страну необходимо оставаться на карантине. Но я не волнуюсь за нее, потому что она будет там не одна, а с отцом. А вы тоже туда поедете? — успел спросить он.

— Разумеется, — и Сиван отключилась.

Она прибрала в комнате Лайлы, выключила свет, позвонила Тамаре и объяснила ей создавшееся положение. Уже заканчивая упаковывать чемодан, Сиван услышала звонок.

— Скучаешь по мне, любовь моя?

— Всегда.

— Я уже достаточно хорошо знаю тебя, чтобы догадаться, что ты как раз укладываешь чемодан.

— Ты что, прорицатель?

— Лайла решила приехать в Атинс и попросила меня помочь ей, — засмеялся он.

— А тебе не пришло в голову посоветоваться со мной?

— Послушай, Си, — произнес он уже серьезно. — Лайле скоро двадцать пять. Она уже не девочка. Мне кажется, что в определенном смысле мы даже можем кое-чему у нее поучиться. Меня она точно многому научила. Она хочет знать правду, и я считаю, что она имеет на это полное право. Знаешь, что она мне сказала? «Я хочу умереть, зная правду». Это ее собственные слова. Ни она, ни я не собирались скрывать от тебя эту поездку. В воскресенье мы договорились встретиться в Сен-Луисе, а потом я отвезу ее в Атинс. Присоединяйся.

— Мне удалось достать билет только на вечер субботы, так что к воскресенью я никак не успею. Как ты знаешь, из-за ковида все прямые рейсы отменены. Чтобы добраться до вас мне придется облететь чуть не полсвета.

— Ну так что? Подумаешь, большое дело!

— Я присоединюсь к вам, только сделай мне одолжение — присмотри за ней.

— Разумеется.

— И еще, Май. Постарайся не ронять перед ней мое достоинство.

— Не беспокойся.

— Я расскажу тебе, как все было. Это займет несколько минут.

— Ты можешь рассказать и поподробнее. Я слушаю.

Все вокруг изменилось, и в то же время осталось на своих местах. Баррейриньяс превратился из безымянной деревни в оживленный город. Небольшой, конечно: большинство строений — одноэтажные; главные улицы заасфальтированы, но на окраинах до сих пор — пыль и грязь. На главной улице теперь было раз в десять больше магазинов, чем раньше. Вдоль реки построили набережную, с которой открывался вид на порт и на длинный песчаный пляж, заканчивающийся дюной, полого спускающейся к воде. Вдоль набережной — туристические агенства, кафе и рынок с произведениями прикладного искусства.