Тихая любовь. Пока он не узнал.

Глава 1. Квартирник

Запах пережжённого попкорна и дешёвого красного вина намертво въелся в шторы. Вера сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела, как Алиса разливает напиток по пластиковым стаканчикам.

Платиновые волосы Алисы струились по плечам, серо-голубые глаза сияли даже при тусклом свете. Она была безупречна — топ песочного цвета подчёркивал фигуру, а золотая цепочка с круглой подвеской мерцала на ключицах.

Вера перевела взгляд на себя — объёмный свитшот бутылочного цвета с дурацкими жёлтыми облаками, короткие рыжевато-медные волосы, вечно лезущие в глаза, и веснушки на переносице, которые не скрыть даже тональным кремом, которым она никогда не пользовалась. Она почувствовала себя бледной копией подруги. И тут же одёрнула себя: Алиса — её лучшая подруга, и она не обязана соответствовать.

Они дружили с первого класса. Вера помнила, как Алиса впервые пришла в класс с огромным бантом и села за соседнюю парту. Тогда Вера жила с мамой в маленькой квартире на окраине, и у неё не было даже нормального рюкзака — мама сшила ей из старых джинсов. Алиса тогда протянула ей шоколадку со словами: «На, ты мне нравишься». С тех пор они были неразлейвода.

Но Вера всегда знала: их дружба держалась на том, что она умела слушать. Алисе нужно было говорить — о родителях, которые видели в ней только оценки, о младшей сестре, которую мать обожала, а её нет, о холодном доме, где за закрытыми дверями никто не любил друг друга. Вера слушала. Всегда. И никогда не рассказывала о себе.

Она не рассказывала, как в четыре года отец ушёл «в закат» и больше не появлялся. Как мама работала на двух работах и приходила домой в два часа ночи с красными от усталости глазами. Как они доедали вчерашний суп, потому что денег не хватало. Как мама обнимала её и говорила: «Всё будет хорошо, дочка» — и Вера верила. Вера выросла в любви, но в любви бедной, тревожной, всегда стоящей на грани. Она унаследовала привычку экономить, считать каждую копейку и бояться, что завтра не хватит. А ещё — недоверие к мужчинам. Потому что если родной отец ушёл, когда ей было четыре, значит, никто не останется.

Вера перевела взгляд на кухню.

Матвей стоял у открытого окна. Иссиня-чёрные волосы падали на лоб густой небрежной чёлкой, тёмно-карие глаза внимательно смотрели куда-то вдаль. Белая рубашка-поло контрастировала со смуглой золотистой кожей, а короткая щетина делала его старше двадцати лет. Он крутил зажигалку и улыбался тому, что сказал Коля, но улыбка выходила сдержанной.

Матвей был из другого мира. Вера знала это с тех пор, как впервые пришла к нему домой в восьмом классе — огромный частный дом, прислуга, родители, которые говорили о бизнесе за ужином. Он никогда не знал, что такое не хватать. Его родители любили его, возили в отпуска, оплачивали курсы и репетиторов. Матвей закончил школу с золотой медалью и никогда не сомневался, что у него всё получится. Он привык брать то, что хотел. И сейчас, когда он смотрел на Веру, в его взгляде было что-то новое — неуверенность. Как будто он впервые столкнулся с чем-то, что нельзя просто взять.

— Вера, иди сюда! — позвала Алиса. Её голос звучал легко и уверенно — маска, которую она носила с детства. Никто не знал, что дома она совсем другая. Что мать недолюбливает её за сходство с отцом, что отец вечно занят работой, что младшая сестра — любимица, а она — неудачная копия. Только Вера знала. — Мы сейчас будем играть в «Правду или действие». Только по-честному!

— Я пас, — улыбнулась Вера, и на щеках выступил лёгкий румянец. — Я лучше понаблюдаю.

Коля сидел на диване, сгорбившись, и делал вид, что увлечён телефоном. Но Вера знала: под прямоугольными очками в чёрной пластиковой оправе его серо-голубые глаза уже давно не смотрят в экран. Он смотрел на неё. Всегда смотрел, даже когда молчал. Светлые пепельно-каштановые волосы были коротко стрижены, оливково-зелёная худи висела свободно, а тонкая мушка на подбородке придавала его образу лёгкий бунтарский акцент.

Коля был тем, кто всегда будет рядом. Вера знала это с шестнадцати лет, когда он начал работать программистом, чтобы содержать семью. Его отец тогда сильно заболел, стал инвалидом, и Коля, старший из четверых детей, взял ответственность на себя. Он прогуливал школу, потому что нужно было зарабатывать, но никто не знал об этом. Он не жаловался. Он просто делал. Вера видела, как он вырос за один год — из мальчишки в мужчину, который знает цену ответственности. Она уважала его. Но почему-то не видела в нём мужчину.

— Вера, не будь букой! — Алиса подлетела к ней, и воздух наполнился её цветочным парфюмом. Она сунула Вере в руки стаканчик с вином. — Смотри, Матвей принёс свой старый плеер. Мы будем слушать ту песню, под которую мы танцевали на последнем звонке! Помнишь?

Вера помнила. Медленная композиция с дождём в начале. Тогда она танцевала с Колей, а Алиса — с Матвеем. Вера тогда смотрела на Матвея через плечо Коли и думала: «Какая же Алиса счастливая».

Они начали встречаться в одиннадцатом классе. Это случилось внезапно — просто пришли вместе на день рождения общего друга, а утром Алиса написала в общий чат: «Кажется, я влюбилась. Надеюсь, вы не против». Коля тогда написал: «Всё пучком». Вера написала: «Я за вас рада».

Она действительно была рада. Правда. Почти.

Матвей нажал на кнопку плеера. Заиграл дождь.

— Идём! — Алиса схватила Матвея за руку, и они закружились в центре комнаты. Алиса запрокинула голову и засмеялась.

И в этот момент Матвей поднял глаза.

Он смотрел не на Алису. Он смотрел поверх её платиновой макушки. Прямо на Веру, которая всё так же сидела на подоконнике.

Это длилось одну секунду. Может, две.
В его тёмных глазах не было пьяной рассеянности. Он смотрел так, как смотрит человек, который только что понял что-то важное. И испугался этого.

Вера почувствовала, как у неё немеют кончики пальцев. Она инстинктивно поправила чёлку и резко отвела глаза.

Она наткнулась на взгляд Коли. Он не выбрал песню. Он смотрел на неё. И в его глазах была горечь. Он всё видел. Он всегда видел всё.