Тихие линии

Глава 13

Холодный ноябрьский дождь застучал по оконным стеклам мастерской в «Камелии». В подвале было прохладно, но Анна, погруженная в работу, не замечала ни сырости стен, ни завывания ветра в вентиляционной шахте. Перед ней на столе лежал новый «пациент»: мужской смокинг из плотного бархата глубокого винного оттенка, вероятно, конца 40-х годов. Вещь была великолепной – широкие лацканы, идеальный крой, но время не пощадило его. Подкладка в области спины и под мышками была протерта до дыр, на правом локте красовалась аккуратная, но заметная заплатка неудачного цвета, а сам бархат местами потерял ворс, выглядел «лысым» и тусклым. Задача: вернуть смокингу лоск и достоинство, не превратив в новодел.

Анна осторожно ощупывала бархат, изучая степень износа. Бархат был сложнее шифона. Его нельзя было просто укрепить изнутри – терялась драпируемость. Нужно было найти способ реставрировать сам ворс или мастерски замаскировать проплешины. А заплатка на локте… Ее предстояло аккуратно удалить и подобрать идеально совпадающий по оттенку и фактуре бархат для восстановления участка. Она открыла базу материалов, присланную Еленой Викторовной от поставщиков специализированных тканей для реставрации. Листала образцы, сверяя оттенки винного при разном освещении.

Дверь в мастерскую открылась без стука. Анна подняла голову. На пороге стояла Ирина Петровна. В руках она держала коробку.
– Анна, – ее голос звучал чуть менее ледяно, чем обычно. – Это для вас. Из частной коллекции. Клиент принес на реставрацию. Не для продажи, фамильная ценность. Требует особого внимания.
Она поставила коробку на свободный угол стола. Анна осторожно открыла крышку. Внутри, на слое мягкой ткани, лежало… свадебное платье. Не пышное современное, а строгое, элегантное, из плотного ажурного кружева кремового оттенка поверх шелкового чехла. Стиль – явно 20-30-е годы. Платье выглядело хрупким, как паутина. Но его состояние было хорошим, кроме одного: на лифе зиял большой, неровный разрыв кружева, будто ткань зацепили и резко дернули. Края разрыва были неровными, осыпающимися.
– Клиентка – правнучка невесты, – пояснила Ирина Петровна. – Платье хранилось бережно, но во время переезда… случилось это. Для нее это бесценно. Работа ювелирная. Срок – месяц. Справитесь параллельно со смокингом?

Анна смотрела на кружевное чудо. Разрыв был сложным. Просто сшить – значит создать грубый шов, убивающий ажурность. Нужно было воссоздавать узор, плести новые фрагменты… Это был вызов нового уровня.
– Да, – ответила Анна, не отрывая взгляда от платья. Голос звучал увереннее, чем она чувствовала себя внутри. – Справлюсь. Но мне понадобится доступ к литературе по кружевам того периода. И, возможно, консультации по плетению.
– Литература в библиотеке наверху, – кивнула Ирина Петровна. – А по плетению… – она сделала небольшую паузу, – я немного разбираюсь. Моя бабушка была кружевницей. Можете обращаться.
Это было неожиданно. Анна посмотрела на строгую женщину с новым интересом.
– Спасибо, Ирина Петровна. Я обязательно воспользуюсь вашим советом.
– Хорошо, – хранительница фонда кивнула и вышла, оставив Анну наедине с двумя сложными вещами, каждая из которых была историей, застывшей в ткани.

Телефон в кармане завибрировал. Алексей. Сообщение: «Анна, привет. Переговоры с подрядчиком, наконец, сдвинулись с мертвой точки. Есть шанс завершить этап раньше. Возможно, смогу выбраться в Москву на пару дней на следующей неделе. Если, конечно, звезда реставрации не слишком занята спасением мирового текстильного наследия?»

Анна перечитала сообщение. «Возможно... смогу выбраться...» Его тон был легким, шутливым, но за словами стояло конкретное намерение. Приехать. Увидеться. После месяца переписки и расстояния. Сердце екнуло – тревожно и радостно одновременно. Она ответила, стараясь соответствовать его тону: «Мировое наследие в лице винного бархатного смокинга и порванного кружева 20-х годов требует безраздельного внимания, но на пару часов для гостя из Питера, пожалуй, выкрою окошко. При условии хорошего кофе. Сообщи, когда будут точные даты. Анна.»

Отправила и тут же ощутила прилив легкой нервозности. Что изменилось за этот месяц? Она – да, изменилась. Обрела уверенность в новой работе. А он? Погруженный в свой бесконечный проект? Их переписка была теплой, поддерживающей, но… дружеской? Или в ней были те самые «тихие линии» чего-то большего? Она не знала. И боялась строить предположения.

Вечером, уставшая, но довольная (она все же нашла идеальный образец бархата для локтя смокинга и начала изучать альбомы по кружевам), Анна вышла на залитый дождем Арбат. Зонт едва спасал от порывов ветра. В кармане зазвонил телефон. Соня.
– Аня! Ты где? Не дома? – голос подруги звучал взволнованно.
– Иду с работы. Что случилось?
– Ничего плохого! Наоборот! – Соня засмеялась. – Помнишь, я тебе говорила про курсы графического дизайна? Ну так вот! Нам дали первое реальное задание – разработать логотип для маленькой кофейни! И… и мою работу выбрали! Представляешь?! Логотип моей работы будет висеть в настоящей кофейне! За него заплатят! Смешные деньги, но все равно! Я – дизайнер! Ну, почти!
– Соня! Это же фантастика! – Анна искренне обрадовалась, забыв на мгновение о дожде и усталости. – Я так за тебя рада! Ты молодец! Рассказывай подробности!
– Вечером расскажу! Сейчас бегу на радостях за тортом! Сережа сказал: «Ну, поздравляю». И улыбнулся! Представляешь? Улыбнулся! Я летаю! Поздравь меня еще раз!
– Поздравляю, дизайнер! – засмеялась Анна. – Лети! И купи самый большой торт!
– Обязательно! Пока!

Анна опустила телефон, улыбка не сходила с ее лица. Успех Сони, ее первый настоящий профессиональный шаг, ее счастье… Это было как луч солнца в ноябрьском ливне. Она шла быстрее, почти не замечая непогоды. Ее мир, мир ее близких, медленно, но верно преображался. Стежок за стежком.

Дома, переодевшись в сухое, она поставила чайник. Телефон снова вибрировал. На этот раз – Алексей. Не сообщение, а звонок. Анна взяла трубку, сердце невольно забилось чаще.
– Алло?
– Анна, привет, – его голос звучал устало, но тепло. – Получил твое сообщение. Кофе – договорились. Самый лучший в городе найду. Даты уточнились. Прилетаю в среду вечером. Уезжаю в воскресенье утром. Свободен в четверг и пятницу. Предлагаю четверг, часов в семь вечера? То кафе, где были в первый раз? Или выберем новое?
Среда. До среды оставалось три дня. Анна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Волнение и предвкушение.
– То кафе… подходит, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Помню, там тихо. И кофе хороший. В семь – отлично.
– Супер, – в трубке послышалось облегчение. – Тогда договорились. Жду. Очень. – Он сделал паузу. – И да… поздравь от меня Соню. Ты в переписке упоминала про ее успех. Передай, что я впечатлен.
– Обязательно передам, – улыбнулась Анна. – Она сегодня на седьмом небе. Купила торт на всю семью.
– Правильно. Настоящий повод, – он засмеялся, и этот смех, знакомый и долгожданный, согрел Анну сквозь сотни километров. – Ладно, не буду отвлекать. Еще пара бумаг на сегодня. До связи. И… до среды.
– До среды, Алексей.