Тихий час на Гриммаулд-плейс

После событий на кладбище, когда Волдеморт возродился, а Сьюзан Боунс потеряла дядю, Орден Феникса собрался вновь. Штабом снова стал дом номер двенадцать. Тяжелые шторы были задернуты, а воздух пропах пылью и горьким кофе.

Сириус Блэк ненавидел этот дом. Он ненавидел крик портрета своей матери, скрип половиц, за которыми в детстве прятался от Круциатуса отца, и особенно то, что его единственный друг теперь редко улыбался.

Ремус сидел в кухне на первом этаже и тер висок. Карта Мародеров лежала перед ним раскрытой, но он не смотрел на нее. Он слушал, как пылинки падают на пол.

— Только не говори, что спишь с открытыми глазами, — раздался хриплый голос. Сириус, переодетый в чистую рубашку, прислонился плечом к косяку. — Это пугает. Как у акулы.

— Я думаю, — тихо ответил Ремус.

— Я тоже. Поэтому и предлагаю не думать хотя бы полчаса.

Сириус плюхнулся на стул напротив и пододвинул к Ремусу кружку. Когда тот вдохнул, из кружки пахнуло не чаем, а горячим шоколадом — слишком сладким, почти приторным. Таким, какой варила миссис Поттер по воскресеньям.

Ремус поднял взгляд. В серых глазах Сириуса, осунувшихся за годы Азкабана, все еще жил тот самый озорной блеск мальчишки, который превращался в собаку только ради того, чтобы утащить чужой носок.

— Джеймс бы сейчас сказал, что от ванильного пара ум заходит, — выдохнул Ремус.

— А я скажу, что у тебя седина на виске. Новая.

— Не новая.

— Тогда я слепой.

Они замолчали. Где-то наверху захлопнула дверью миссис Уизли. Крикнул Кричер. А под тяжелой скатертью стола кто-то поскребся — то ли крыса, то ли остатки темного заклинания из стены.

Сириус протянул руку ладонью вверх. Ремус секунду колебался, но потом вложил в нее свою — холодную, в старых шрамах.

— Ты не один, — сказал Сириус просто. — Мы больше не дети, которые боятся полной луны в лесу. Но мы все еще стая.

— Даже когда один из нас — пес-переросток с проблемами с гневом?

— Особенно тогда.

Шоколад остыл, они его так и не допили. Но когда через час на пороге появилась мрачная Тонкс с новостью о нападении Пожирателей, оба были готовы. Ремус — сжимая в кармане пакетик серебряной пыли. Сириус — улыбаясь той улыбкой, от которой Пожиратели когда-то бежали.

«За тишину перед бурей», — шепнул Сириус, поднимая пустую кружку. Ремус кивнул.