Тихий мёртвый лес

Глава 9

Над головой просвистел хлыст, с громким хлопком щелкнув где-то за спиной. Схватив шарик всё той же липкой перчаткой, я рванул вперёд к монстру, видя лишь один последний шанс. До ближайших зарослей несколько метров, толстых деревьев там нет, а монстр уже замахивается другой конечностью для очередной атаки. Так что пан или пропал.

Не оттягивая первую конечность, чтобы не терять время для замаха, монстр повернулся боком и со всей доступной мощью взмахнул второй плетью. Не знаю, то ли его размеры, то ли небольшая скорость замаха сделали своё дело, но я успел сообразить, куда ударит хлыст, и нырнул в сторону. Сапоги взрыли рыхлую землю, и я упал на бок, а совсем рядом вверх взмыл вырванный дёрн.

До монстра осталось пять метров. Зажав камень между пальцами так, чтобы он не касался липкой части, я с громким выкриком взмахнул рукой, так, что в и без того настрадавшееся плечо стрельнула острая боль. Но камень всё-таки полетел, куда надо, и врезался монстру ниже корпуса, в самое основание его древесных щупалец.

Лицо опалило жаром, а в кирасу и шлем врезались осколки, отчего я завалился на спину. От удара крупным куском по голове в ушах звенело, я сразу же попытался встать на ноги, и, быстро приходя в себя, направился к упавшему монстру, лишившемуся опоры. Держа топор, я добрался до монстра и быстро осмотрел его. Красные жилы уже скрылись под нарастающей корой, так что я не видел, куда бить. А потому стал долбить основание рук-хлыстов.

В отличие от меча топорик, изначально рассчитанный на рубку, вошел до середины пятнадцатисантиметрового основания конечности. Хлынула уже знакомая смола, но в контакте с закаленным в боях оружием она лишь растекалась подобно воде, и оружие с натягом, но всё-таки высвободилось. Монстр попытался другой рукой из неудобного положения ударить, но из-за медленной скорости его удара я не стал уклоняться и подставил согнутую в локте руку с обломком щита.

Хлыст весил немало, однако ощущалось это как просто тяжёлый пинок, так что я смог сохранить равновесие и, отпихнув конечность монстра в сторону, нанес второй удар. Монстр шевелился, и в то же место удара не вышло, но попал я близко, отколов часть дерева и выбив ещё больше смолы.

Дышать около монстра было невероятно тяжело, а на плечи словно свалилась штанга килограмм в пятьдесят, однако отступить у меня возможности уже не было. И на третий удар, нанесенный сразу за вторым, конечность монстра отлетела.

Монстр попытался откатиться, чтобы, видимо, иметь возможность для удобного замаха, но я с силой ударил топором по его телу, пропоров без малейшего труда кору и мох, заменявшие монстру шкуру и даже зацепив крепкий ствол древесного «скелета».

Внезапно монстр, лежа на боку, замер, а с его груди осыпалась вся кора, открыв пылающий пурпурным цветом шар размером с волейбольный мяч. Мелькнувшая мысль об удобном шансе оборвалась, когда из шара выплеснулась волна горячей энергии, захлестнувшая меня. Она огибала сталь и пробиралась под одежду, обжигала кожу и выжигала легкие, глаза, закрывшиеся сами по себе, ошпарило точно кислотой.

Волна прошла за секунду-полторы, но и этого было с лихвой достаточно, чтобы сознание ошалело от боли по всему телу. И только тусклый пурпурный свет, пробившийся сквозь веки, слезы в раненых глазах и щели захлопнувшегося забрала помог разуму собрать остатки сил и заставить тело пойти вперед. Оказавшись вплотную к огню, я поднял руку и ударил топором, но тот дернулся и выскользнул из ослабшей руки, оставшись где-то вверху, а я без сил упал на колени прямо перед жгучим огнем монстра.

«Сам виноват», - подумал я и вытянул левую руку, сжав пальцами неожиданно мягкий сгусток. По ощущениям было похоже на сдувшийся воздушный шарик, вот только от него все мои доспехи пылали жаром так, словно их только что достали из печи. Дышать в принципе уже не получалось, так что у меня оставался лишь один шанс. И я им воспользовался, сжав пальцами часть пылающего шара и вырвав его.

Оглушительный хлопок стал последним, что мой разум воспринял. Моё сознание поглотила тьма, настолько непроницаемая, что я уж было подумал о самом плохом. Однако в какой-то момент я ощутил себя, словно нахожусь во сне – мозг работает нехотя, но работает. И даже тело ощущает легкую дрожь, как при прыжках на батуте.

Внезапно среди тьмы прямо перед глазами возникло пламя, которое за считанные секунды разрослось настолько, что заслоняло обзор, а его жар был более чем реалистичным. Я жмурился и пытался прикрыть лицо руками, но никуда не мог деться от этой муки. Кожа плавилась, жар проникал до самых костей, пронизывая всю нервную систему и пытаясь пробраться к чему-то внутри, чему-то настолько важному, что я инстинктивно пытался убежать прочь от этого огня.

Но в один миг я ощутил сзади чьё-то мягкое дыхание, и тут же моё тело накрыла мощная волна ледяной воды. Шок от холода полностью выгнал чувство боли из сознания, но даже это чувство стало исчезать, а боль так и не возвращалась. Казалось, что на месте обугленного мяса, в которое должно было превратиться моё тело, должно быть здоровые мышцы и гладкая белая кожа.

Вновь чьё-то мягкое дыхание из-за спины. Казалось, оно принадлежит молодой девушке, и в то же время от него исходил уют, как от материнской колыбели. Меня вновь накрыло потоком, уже не таким ледяным, и жар ещё больше ослаб, превратившись лишь в дискомфорт.

Но пламя никуда не делось. Казалось, оно тянулось ко мне своими языками, неправильными и неестественными. Сила, отрицавшая сами законы природы, скрежетала и ревела, пытаясь дотянуться до меня, а одинокие искры, всё-таки добиравшиеся до меня, обжигали едва остывшую кожу.

В этот момент пришло осознание, что убежать не получится. И тут же в руке почувствовалась привычная тяжесть, от которой стало гораздо спокойнее. Казалось, чья-то мягкая холодная ладонь направляет мою руку, помогая поднять верный инструмент вверх.

И тут же все чувства померкли. Ни жара, ни свежести, ни прикосновений, ни страха. Лишь фокус на цели прямо передо мной, на мерзкой силе, посмевшей извратить первозданную стихию, некогда даровавшую людям шанс построить цивилизацию.