Тихий омут

Глава 1

Я спускаюсь по лестнице, и на меня накатывают звуки фортепиано. Воронин всегда приглашает на свои приемы пианиста – по его мнению, это гораздо изящнее, чем музыка, звучащая из стереосистемы. Поспорить я с ним не могу – в том, что касается пускания пыли в глаза, Воронин мастер.

Гости уже почти собрались, но опытным глазом вижу, что должны подъехать еще человек десять. Люди стоят небольшими группками, рассыпавшись по нашей огромной гостиной, больше напоминающей бальный зал. Блеск бриллиантов соперничает с сиянием хрустальных бокалов с шампанским в руках гостей. Для многих девчонок попасть в подобное общество – воплощение заветной мечты, но я слишком хорошо знаю его подноготную.

Воронин стоит со своими партнерами, Долиным  и Ванишевским. Годы идут, а Воронин все так же не может вести бизнес в одиночку. Долин ровесник Воронина, ему за сорок, но выглядит он лет на десять старше из-за одутловатого лица и огромного пуза, немилосердно перерезанного ремнем Гуччи. Ванишевскому около шестидесяти, и он похож на благообразного уездного доктора из рассказов Чехова – очки в тонкой золотистой оправе, бородка клинышком, длинные, зачесанные назад седые волосы. Но я-то слышала, как он рассуждает о том, как им удачнее подставить конкурентов и выдавить их с рынка. Все эти люди – акулы, и их вид так же обманчив, как сияние моих фальшивых драгоценностей.

Я подхожу к Воронину, улыбаюсь ему, кладу руку на рукав. Долин слегка кланяется мне, Ванишевский галантно целует мою руку.

- Анастасия Николаевна, здравствуйте. Эвелина и Светлана заждались вас.  – Ванишевский отпускает мою руку, и я прячу ее за спину. Кожа неприятно ожила после его поцелуя, и я незаметно тру ее о платье.

- Настенька, все в порядке? – Воронин поглаживает мои пальцы и заглядывает мне в глаза. Его губы растянуты в улыбке, но взгляд, как всегда, холоден.

- Конечно, Костя. Общайтесь пока, а я найду девочек. – Я провожу по лацкану пиджака мужа, как бы поправляя его, и с нежной улыбкой отхожу в сторону. Навстречу мне идет официант с подносом, полным шампанского, и я хватаю бокал. К черту успокоительное, я не выдержу этот вечер без допинга.

«Девочки» расположились на диване. Это жены партнеров мужа, Эвелина младше меня на два года, ей всего двадцать два, Светлане двадцать восемь. Обе – красавицы нашего круга. Иногда забавно смотреть по телевизору на раздутых от силикона «красоток» с приклеенными волосами и ресницами, которые рассказывают на телешоу, что они любовницы олигархов. Нет, возможно, в темных саунах наши мужья трахают и таких, фальшивых, вульгарных, но на свет выводят совсем других. Таких, как мы. У нас всех типичная модельная внешность – высокий рост, здоровая, неболезненная худоба, поддерживаемая фитнесом и хорошим, качественным питанием. Натуральные волосы – у меня русые, у Эвелины темные, почти черные. Светлана натуральная блондинка, и светлые пряди, обрамляющие  ее лицо – это результат не модного окрашивания, а жаркого солнца Мальдив и Средиземного моря. То, что другие пытаются имитировать, у нас настоящее. Загар и здоровое сияние кожи, форма ногтей и длина ресниц. Мы – победительницы генетической лотереи, эталоны и образцы. И мы попали в собственность к денежным мешкам, толстым, старым. Мой по сравнению с мужьями подруг – красавец, но, черт побери, лучше бы он был страшным снаружи, а не внутри. Прекрасные певчие птички, запертые в клетках на потеху толстосумам. Вот кто мы такие.

- Приве-е-ет! – Эвелина вскакивает с дивана и обнимает меня. Она наполовину армянка, и ее длинные темные волосы дивно контрастируют со светлой нежной кожей и прозрачными голубыми глазами. Ее лицо будто сошло с греческой фрески, на нее можно любоваться часами. Жаль, что я не художница, я бы с удовольствием нарисовала Иви, как мы ее называем. На Эвелине длинное серебрянное платье, в котором она похожа на девушку с картины времен ар-деко.

Светлана приподнимается и целует меня в щеку. Она в белом платье, которое потрясающе подчеркивает ее золотистый загар, на руках поблескивают тонкие золотые браслеты. Ее точеные ноги, выглядывающие из разреза юбки, когда-то энергично ступали по лучшим подиумам Милана и Нью-Йорка. Я по сравнению с подругами выгляжу простушкой. Мои глаза серо-голубые, а черты лица – типично славянские. Щечки, маленькие пухлые губки, большие глаза. Мама всегда говорила мне, что я похожа на Настеньку из фильма «Морозко», и именно из-за этого я в свое время начала называть себя Стасей. Я не хотела быть такой – покорной, пассивной, слабой, с тонким блеющим голоском. Ирония судьбы, что тут сказать. Ведь именно такой я в итоге и стала. Точнее, мне пришлось стать. Ведь иначе я бы просто не смогла тут выжить и сохранить психику.

- Настюша, как ты? Как отдохнули с Костей?

Девочки раздвигаются, и я сажусь между ними, по центру дивана.

- Просто замечательно! Бора-Бора великолепен. Очень советую поехать туда, не так заезжено, как Мальдивы.

Я открываю клатч, достаю телефон и начинаю листать фотографии. У меня, в отличии от подруг, нет инстаграмма с сотнями тысяч подписчиков, и полистать ленту с моими фото они не могут. Я смахиваю фотографии, и подруги всячески выражают восхищение. Конечно, это лишь вежливость – что они не видели в элитном отдыхе? Будто они не лежали на мягком, мелком и белом, как манка, песке, не входили в лазурную теплую воду, прозрачную, как в бассейне.

Воспоминания уносят меня обратно на полинезийское побережье, и я чувствую легкую тоску вперемежку со… счастьем? Это чувство для меня редкий гость, и ощущаю я его только на природе – на пляже, или в лесу. Там, где я могу расслабиться и забыться. Если бы я могла выбирать, я бы все отдала за то, чтобы сбежать в такое место и остаться там навсегда. Впрочем, все еще впереди. Если все получится…