Тихий омут

Глава 6

Ночь. Глаза слипаются, но я отпиваю еще кофе, встаю с постели, потирая глаза, потягиваюсь, разминая поясницу. Голова раскалывается. Я подхожу к открытому окну, за которым шумит мелкий дождь, закуриваю. Обычно я не курю в комнате, даже когда я одна, но сегодня у меня нет сил прятаться. До приезда Воронина все проветрится.

Я оглядываюсь на кровать, и вижу смятое покрывало, сползающий на пол плед, светящийся в темноте ноутбук, блокнот. Рядом пустая коробка от пиццы, и, глядя на нее, я чувствую, как в желудке снова шевелится голод. Черт, на умственную работу тратится очень много калорий. Уже далеко за полночь, а я не знаю, когда я закончу. Я проверила меньше трети документов, что прислали мне специалисты из дип-веба, а Воронин приедет уже через четыре дня.

Конечно же, он меня не предупредил. Хорошо, что вместе с Ворониным поехал Долин, уж тот Светке отчитывается ежедневно, а она, конечно же, обсуждает все это со мной. Я осознаю, что просто не успею все проверить до его приезда, и мне нужно поднажать. Следующую информацию мне обещали на завтра, и она может дать мне еще козырей. Но и здесь кое-что есть.

Докурив, я возвращаюсь в постель, заматываю пледом стынущие ноги, и снова утыкаюсь в ноутбук. Смотрю на свои записи в блокноте. Если я думала, что все будет легко и просто, и в списке черным по белому будут описаны все махинации Воронинской фирмы, я очень заблуждалась. Перед моими глазами мириады строчек, разобраться в которых очень сложно, но у меня потихоньку получается. Я уже нашла кое-что, что может иметь отношение к моему отцу, и потихоньку подбираюсь к временному периоду, который связан с Рыковым и убитым им партнером.

Эх, влезть бы в компьютер Воронина, но не стоит даже и пробовать. Его паролей я не знаю, взломать не смогу. А важные документы он если и хранит дома, то только в надежно защищенном сейфе.

Строчки расплываются, я чувствую, что очень устала. Глаза слипаются. Утром мне нужно ехать в город, но позволить себе лечь спать я не могу. Еще хотя бы десяток страниц. Конечно, я смогу продолжать и когда Воронин приедет, но мне придется быть в тысячу раз осторожнее. Поэтому нужно пользоваться моментом. Сделать еще кофе, что ли?

Я встаю, подхожу к двери, выскальзываю в коридор. Бесшумно сбегаю по лестнице, тенью скольжу в сторону кухни. По ночам я почему-то всегда чувствую себя тут, как взломщица, а не хозяйка.

Включив свет, я шуршу на кухне, завариваю кофе, нарезаю несколько бутербродов. От недосыпа в глазах двоится, и я, неся дымящуюся чашку в вытянутой руке, проливаю на ногу кипяток.

- Ай!

От неожиданной резкой боли я выпускаю чашку, и она разлетается о плитку с таким грохотом, что я подпрыгиваю, и еле успеваю отскочить, чтобы не ошпарить босые ступни.

- Черт побери.

Я сама везучая в мире, это однозначно. Существует ли еще такой же неуклюжий человек, как я? Я мечусь по кухне в поисках тряпки, стараясь не наступать на осколки, когда дверь вдруг распахивается, и в кухню влетает Рыков с пистолетом наизготовку.

- Осторожно, осколки! – кричу я, и Тихон тормозит прежде, чем наступает такой же босой, как у меня, ступней, на ощерившийся острым краем кусок чашки. Увидев меня, он опускает пистолет, кладет его на кухонную тумбу. Окидывает взглядом залитый пол.

- А, это вы. Грохот был такой, что я подумал, что в дом влезли.

- Нет, я уронила чашку.

Я сажусь на корточки и собираю осколки в совок, который нашла под раковиной. Я не жду никакой помощи, но Рыков находит тряпку, ведро, и начинает собирать пролитый кофе. Через минуту лужи уже нет, но пол еще липкий. Я молча забираю у Рыкова ведро, опорожняю его в раковину. Полощу под краном тряпку, набираю в ведро немного воды. Сажусь на чистый участок пола, и начинаю промывать.

Рыков, который неподвижно стоит в стороне, нарушает тишину.

- Не думал, что вы умеете мыть пол.

Я невольно улыбаюсь.

- Для этого много ума не нужно. Не бросать же наутро, сама виновата. Спасибо, что помогли собрать осколки.

Закончив, я встаю, выливаю воду в раковину, возвращаю «инструменты» под раковину. Рыков все еще стоит возле стола, и я не понимаю, почему он еще не ушел. Я поднимаю глаза на него, и вижу, что он смотрит на меня. Я не могу разгадать этот взгляд, в нем нет хмурости, ненависти или недовольства. Скорее, задумчивость. После того нашего разговора, когда я наговорила ему кучу гадостей, прошло несколько дней, и все эти дни мы толком не разговаривали. Меня это вполне устраивает, но чувство вины все же точит меня изнутри. Когда Рыкова нет рядом, мне легко не думать о нем, но когда он стоит вот так, прямо напротив меня, я чувствую неуверенность, которая раздражает меня. Именно из-за этого я и веду себя с ним, как истеричка, и ничего не могу с собой поделать. Маскирую слабость агрессией. Кусаю руку, которая могла бы протянуться ко мне для помощи. Но я слишком хорошо знаю, что бывает с людьми, которые хотели мне помочь. А выдерживать нейтралитет не получается. С кем угодно получилось бы, а с ним нет.

- До завтра, Тихон. Мы с утра едем в город, будьте готовы.

Я отворачиваюсь и подхожу к двери, и вдруг слышу слова, что ударяют меня в спину подобно кулаку.

- Что, уже закончились деньги? Нужно наварить еще?

«Наварить». Грубое, емкое словечко, что-то из 90-х. Из прошлого Воронина. Я медленно поворачиваюсь, чувствуя, как трясутся руки.