тихий ребёнок .Рпп как образ жизни.

Глава 4. Море

Мерно и убаюкивающе поскрипывают качели, волны с шумом ударяются о песчаный берег. Я сижу и раскачиваюсь в полугамаке-полукачелях, бабушка Света приобнимает меня с одной стороны и держит планшет с другой.

Морской солёный ветер треплет мои выгоревшие волосы. Вокруг туда-сюда спешат люди.

— Скоро обед, пора собираться! — кричат они.

А я сижу и плету очередной браслет, резинка за резинкой вплетаются в разноцветную косу, бабушка легонько поглаживает меня по плечу и увлечённо читает что-то в планшете. Я знаю, она опять хочет найти какой-нибудь новый мастер-класс по плетению, мои обычные браслеты ей уже кажутся банальными и слишком лёгкими, я ведь наверняка могу справиться с задачей посложнее.

— Ой, посмотри только, какой шикарный сложный браслет, сплети мне такой же, — ба поворачивает ко мне экран, на котором высвечивается что-то совершенно непонятное моему сознанию.

Мне абсолютно не хочется сейчас пробовать что-то новое, я хочу сидеть и наслаждаться этим прекрасным днём в Турции, раскачивать качели, чувствовать влажный купальник под одеждой, слушать шум волн и наслаждаться. Я только что искупалась в море, ныряла вместе с дедушкой и доставала ракушки, а теперь хочу просто сидеть, не думать ни о чём.

— Нет, ба, это слишком сложно, я не хочу сейчас о таком думать.

— Ну давай, ну пожалуйста. Сделай для любимой бабушки.

— Но я не знаю, как его сделать.

— Вот смотри, тут всё написано, и инструкция есть на сайте, просто берёшь и повторяешь.

— А полежать просто мне нельзя?

— Вот сделаешь и полежишь. А я буду наслаждаться своим новым браслетом и буду ходить хвастаться, что мне его сделала любимая внучка.

Бабушка мечтательно посмотрела опять в экран, а потом повернулась ко мне и начала втискивать мне в руки планшет.

Браслет, который она предлагала сделать, был не очень красивым и трудозатратным, не хотелось даже резинки на него тратить, но делать нечего, пришлось смотреть этот мастер-класс. Глаза у меня слипаются после моря, хотелось прилечь и заснуть в тени этих качелей. Но бабушке я отказывать не умела, не знаю, как так получалось, её голос обладал некой силой. Мне казалось, если хоть раз откажу ей, то разочарую её навсегда, она больше не будет любить меня так, как прежде, ведь она любит хорошую внучку, а если я такой не буду, значит, лишусь любимой бабушки, этой мысли я страшилась и всегда выполняла всё, что бабушка Света от меня требовала. Она всегда говорила ласково, мне казалось, в ответ на ласковый тон ну просто нельзя ответить отказом или грубостью.

— Девчонки, вы чего сидите? — подошёл дедушка к гамаку и начал быстро стирать с себя воду. Прохладные капли летели мне на ноги и приятно охлаждали горячую кожу. — Обед уже давно начался, не слышите, что ли?

С бабушкой и дедушкой мы были на море в Турции, здесь обед был по расписанию, в определённые часы открывался шведский стол и можно было брать всё, что захочешь. Бабушка с дедушкой успешно работали вдвоём и с лёгкостью копили деньги на путешествия. По их рассказам, они объездили уже полсвета, да и в их квартире я постоянно видела разные сувениры из заграничных мест. Они люди вполне обеспеченные и могут себе позволить поехать в хороший отель. Раньше мы ездили все вместе: я с родителями и бабушка с дедушкой, но вскоре мама начала ругаться, что я провожу слишком много времени с бабушкой и дедушкой, она просила папу, чтобы он поговорил с родителями, однако папа побоялся с ними говорить, и вот теперь я одна на море вместе с бабушкой и дедушкой.

— Да, точно, обед же, — сказала бабушка, убирая планшет в сумку и поправляя очки, — совсем забыла, давай скорее собирайся, Николь, пошли на обед.

— Ну нет, можно мне остаться ещё полежать? — взмолилась я.

— Ты чего? Обед же закончится, давай вставай и пошли быстрей, — подогнала меня бабушка, и её резвый голос заставил меня подняться, отряхнуться от песка и выдвинуться в путь.

По набережной я шла медленно и шуршала песком в тапочках. Вид вокруг был невероятно красивый, набережная, сделанная из светлого мрамора, светилась на солнце. В обеденное время людей на пляже почти не было и можно было рассмотреть, как мирно волны гоняют песок туда-сюда.

Я шла в купальнике, поверх которого надела платье. Ляжки неприятно тёрлись друг о друга, и я думала: «Какой мне обед, мне на диету давно пора садиться». От этой мысли захотелось сжаться, я прижала руки к себе и услышала своё учащённое сердцебиение. «Мне всего семь, а я уже такая жирная, что же будет дальше?» — думала я, ощущая себя слишком большой для этого мира.

Вдруг сзади подошла бабушка, вырвала мою руку и переплела наши пальцы.

— Ты плохо себя чувствуешь? Вот надо кушать хорошо. Сейчас поешь, и всё будет нормально.

От этих слов мне захотелось плакать — и почему только всё решается едой?

— Ты же моя внуча-доча, любимая моя, — сказала бабушка, видимо, чтобы поддержать меня. — Пойдёшь сегодня на мини-диско?

Ну зачем, зачем она всегда задаёт этот вопрос, знает же, что я не хочу на него ходить, я стесняюсь себя, стесняюсь стоять на сцене с другими людьми. Я танцую как бревно, это выглядит просто ужасно, но бабушка каждый вечер неизменно заставляет меня выходить на эту сцену.

— Ну иди, Николь, а мы на тебя посмотрим, мы тебе похлопаем, и не бойся, не расстраивай бабушку, — говорила она, а мне не хотелось её расстраивать. И я стояла на сцене, стояла в попытках скрыть слёзы, потому что это не моё, потому что я не хочу, я хочу обратно в номер, скрыться, сидеть там и плести свои резиночки.

Но отвечаю я лишь:

— Наверно, — и пожму плечами, может, мне удастся вечером сделать вид, что мне плохо.

Вот уже столовая, мы заходим, прохлада от кондиционеров бьёт прямо в лицо. Дедушка, как всегда, идёт занимать стол, а мы с бабушкой идём выбирать еду.

Мне так хочется есть, а вокруг столько всего вкусного, столько сладостей и разной еды. Но я-то знаю, что для начала бабушка заставит меня съесть то, что она посчитает нужным. И с ужасом я наблюдаю, как бабушка кладёт в тарелку салаты, которые я не ем, наливает безвкусный суп, и кажется, что накладывает всё самое невкусное. А потом мы садимся за стол, и она говорит — ешь.