тихий ребёнок .Рпп как образ жизни.

Глава 7. Любимая бабушка

Мамина категоричность продлилась недолго. Вскоре мы всё так же продолжили ходить к бабушкам. Пока не случилось происшествие, после которого всё изменилось навсегда.

Стоял прекрасный весенний день, мы шли по узкой улочке вдоль дороги, направляясь прямиком в кинотеатр. С одной стороны улицы шли разные разукрашенные здания, а с другой — полоса небольших деревьев ограждала нас от дороги.

Я держала бабушку за руку и думала лишь о том, когда же мы поскорее доберёмся до кинотеатра, мне уже двенадцать лет, и во мне нет столько сил, как у Кати, чтобы идти бесконечно. А дорога всё продолжалась и продолжалась.

— Бабушка, когда мы уже придём? — спросила Катя, за что я мысленно её поблагодарила, ведь сама бы я ни за что не решилась спросить у бабушки Светы, сколько ещё идти. «Понятно же, что идти нужно столько, сколько придётся, и вообще культурные девочки о таком не спрашивают», — воображала я ответ бабушки.

— Катя, хватит ныть, мы и так недолго идём, — ответила бабушка строгим и таким замученным тоном, словно мы каждую секунду у неё это спрашивали.

Ну примерно такого ответа я и ожидала от неё — бабушка Света особенно ненавидит капризных детей.

— Почему мы не поехали на машине, если так далеко? — не сдавалась Катя. Правильно, думала я, борись, боец, до конца.

— Катя, что с тобой сегодня, не представляю, вон бери пример с Николь, она молчит.

Да, конечно, молчу, ведь задавать вопросы у нас некультурно, только если сама бабушка начнёт о чём-то говорить. Мне неприятно, что меня ставят Кате в пример, как будто я чем-то лучше её, ведь это не так. Однако я не выражаю своего недовольства, просто утыкаюсь взглядом в асфальт и иду дальше.

Спустя двадцать минут мы приходим в кинотеатр, яркие афиши светятся с разных сторон, куча людей толпятся у магазина с попкорном. Мы тоже проходим, чтобы купить себе еду. Отстояв огромную очередь, берём большую банку попкорна и напитки. Я думаю, что, безусловно, очень люблю ходить в кинотеатр с бабушкой, но вижу, что вокруг меня все подростки приходят посмотреть фильмы с друзьями, и мне становится стыдно, я пытаюсь спрятаться, сделать равнодушный вид, такой вид, будто меня нет. Мне кажется, что все эти люди смотрят на меня и смеются, смеются с того, что я, двенадцатилетняя бабушкина внучка, вместо того чтобы веселиться с друзьями, таскаюсь за бабушкиной юбкой. Но у меня нет друзей, с которыми я могла бы пойти в кино. Я слишком стесняюсь пойти в кинотеатр с кем-то из знакомых мне подростков, а вдруг я сделаю что-то не так и опозорюсь.

Мы заходим в зал и садимся на свои места, фильм начинается. Но не успевает пройти и пятнадцати минут фильма, как мой телефон начинает звонить. Я сбрасываю трубку и выключаю звук, но мне все звонят и звонят безостановочно. Это начинает меня злить — кто может быть таким настойчивым? Поэтому после кинотеатра я выхожу и проверяю пропущенные. Оказалось, мне звонили и писали почти все мои знакомые с волейбола, Арина и со школы.

А потом я увидела сайт, который мне скинула одна из девчат, и обомлела. У меня буквально затряслись руки. Я и так всю жизнь стеснялась себя и своего тела, переодевалась всегда в туалетах, хожу только в большой одежде, потому что не могу показать своей фигуры. А тут оказалось, что мамины соцсети взломали и выставили мою фотографию, ту ужасную фотографию, на которой я в купальнике, а снизу подпись, на которой значилось, что меня сбила машина и мы собираем деньги на операцию.

Это было ужасно, я стояла и плакала, плакала потому, что все увидели фотографию, на которой я в столь ужасном свете.

А бабушка сказала:

— Николь, ну хватит, в самом деле, ничего особенного не произошло, неприятно, конечно, но тут уж ничего не поделаешь, — и сказала она это так равнодушно, что мне поскорее захотелось домой.

К счастью, вскоре позвонила мама и очень взволнованным голосом попросила приехать. Я хотела сразу же отправляться к маме, потому что мне показалось, что она говорит странно. Но бабушка наотрез отказалась отправлять нас домой:

— Для начала поешьте спокойно у меня, а потом дедушка вас отведёт.

Делать было нечего, пришлось соглашаться на такие условия. Конечно, есть в такой ситуации не хотелось абсолютно, и я просто сижу и жду, когда уже можно будет пойти домой.

Уже вечер, и только сейчас я стучусь в нашу квартиру. Дверь открывает мама, у неё замученное и заплаканное лицо. Казалось, весь день она так и плакала. Я удивилась, думала, папа поможет ей решить вопрос с соцсетями.

— Проходите, — тихо и робко пригласила мама нас с Катей в дом и закрыла за нами дверь. Она подошла ко мне и крепко сжала меня в объятиях.

— Ты чего, мам, со мной же ничего не случилось, — удивилась я, а мама продолжала стискивать меня в объятиях и плакать.

— Я не знаю, я не знаю, что делать, я не знаю, как удалить эту фотографию, — еле выговорила она.

— А папа что говорит? — спросила Катя, стоящая неподалёку.

— Ничего, — я увидела на лице мамы горькую усмешку, — ему всё равно, это же мои соцсети.

Я не могла в это поверить, как такое вообще возможно, как папа мог не помочь, мог просто проигнорировать мамины страдания. Но вечером, когда папа пришёл с работы, всё прояснилось. Мама сидела на кухне и плакала над телефоном. Я увидела, как папа пошёл туда, и думала, что сейчас он ей поможет, и он спросил:

— А ужин что, не готов? — таким тоном, будто это была главная досада.

Мама вошла в ступор и с лицом человека, который уже ничего не понимает, быстро начала готовить что-то на ужин, приговаривая про себя:

— Щас-щас.

Это был конец. У мамы так всегда, она долго терпит, а потом взрывается как вспышка. И в этот раз спустя несколько часов, уже ночью, она осознала всю суть ситуации и папиного безразличия.

Я лежала в кровати и слышала крики, они были такой силы, что мне показалось, на сей раз они точно разведутся. А потом папа встал и вышел посреди ночи.