тихий ребёнок .Рпп как образ жизни.

Глава 8 Опять папа.

Я абсолютно не могла понять что происходит. Ведь все же было так хорошо, после 1 сентября все шло гладко, я более-менее хорошо училась, у меня появились подруги, мы хорошо общались, нам было весело вместе, а что теперь? А теперь меня раздражает всё и вся, и я ничего не могу с этим поделать. Вот уже который день я лежу и плачу. Никак не могу выкинуть из головы свои дрожащие руки во время выхода на сцену, и то, как все отворачиваются когда я выхожу, постоянно прокручиваю в голове эти моменты и снова и снова начинаю плакать. Постоянно бегаю взвешиваться, понимаю что поправилась ещё и начинаю колотить себя руками, бить по животу по ногам, потом колотить в стенку пока костяшки не собьются в кровь. А дальше все по кругу, вновь я бегу на кухню, заесть свою боль, потом в туалет чтобы очиститься и не дай бог если у меня это не получится сделать, если вдруг еда останется во мне то всё, настанет конец, вот поэтому кругу я двигаюсь уже который вечер. Это нескончаемый ад. Не то чтобы раньше было что-то другое, моя пищевая зависимость не покидала меня никогда, но раньше у меня не было таких истерик, а сейчас я поправилась и мир перевернулся с ног на голову, опять.

Вся в слезах и соплях я вновь выхожу на кухню выпить воды, вижу папу, господи, только его мне сейчас не хватало, думаю я про себя, а папа тем временем даже сначала не замечает меня, он слишком увлечён своей игрой в телефоне, ну как всегда в принципе. Потом медленно поднимает взгляд и я слышу:

– Ты что плачешь? Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает он, а я думаю, глупо, до чего же глупо, естественно у меня что-то случилось, а он разве сам не видит что я плачу, глаза у него где, на заднице?

– Да, – вздыхаю я и решаю сказать правду, мне интересно как он на это отреагирует – я поправилась и это ужасно.

– Нет, ты не поправилась, что за глупости!? – С уверенностью говорит папа – если бы ты поправилась поверь мне, я бы уже давно тебе сказал. – С этими словами он переводит взгляд обратно на телефон, а я думаю вот интересно получается, серьёзно? Насколько надо быть бездушным человеком, чтобы сказать дочке с расстройством пищевого поведения, что она поправилась, такое наверно можешь сделать только ты , папа. Но если честно, меня это совершенно не удивляет, ты всегда был таким пап. Я думаю что людям, а особенно детям, а особенно девочкам, вообще не нужно ничего говорить про вес тем более как-нибудь упрекать за него, ты же всегда думал иначе. Ты всегда не стесняясь , прямым текстом говорил мне, что я жирная, что мне нужно похудеть, что мне бы к эндокринологу записаться, и есть бы поменьше, а то задница уже в дверь не влезает, ты всегда считал это смешным, издеваться надо мной, да папа, я же правильно тебя понимаю? Хотя иногда у тебя это даже доходило до помешательства, никогда не забуду тот холодный весенний вечер, когда я стояла перед тобой и умоляла, чтобы ты наконец разрешил мне уйти из секции по волейболу, где надо мной издевались девочки из команды, а ты тогда сказал «ладно, вот если за это лето похудеешь, без тренировок, тогда можешь уходить» ах, как же я обрадовалась, ты для меня тогда был самым лучшим папой и в мире, папой который наконец-таки разрешил мне прекратить одну пытку ради другой.

И я похудела, похудела до того, что мама начала бить тревогу, а тебе было всё равно, ты лишь говорил «ну что, ты в школу наконец-таки поедешь?» а я не ехала, у меня не было сил, я уже была полу трупом, жаль что ты этого не видел, жаль что тебе было всё равно на то, что дочь ничего не ест, ты хотел просто чтобы я не мешалась. А меня положили в психушку, каково тебе папочка было, каково когда твоя дочь лежит в психушке, каково осознавать, что частично ты виноват в этом?

А знаешь что самое ужасное, я никогда не забуду тот вечер, вечер, когда я стояла и мыла посуду, на тоненьких подкашивающихся ногах спичках, еле-еле стояла, сил почти не было, месячных не было, анорексия только была, причём в самом разгаре, врачи отпустили меня домой на выходные, ты сидел за столом со своим другом, рядом стояла мама, все смотрели на меня, на то как я мою посуду, и вдруг ты сказал

« – Николь, ты такая красивая, вот у тебя сейчас идеальный вес, можешь больше и не худеть и не толстеть оставайся такой какая есть»

– Ага – важно поддакнул твой друг.

– Вы чего! – Разозлилась мама, – вы себя слышите? У неё не недовес, месячных нет, да она скелет сплошной!

– Отстань женщина – возразил папа – она идеальная !

Я улыбнулась, а про себя подумала, что ты никогда не будешь любить меня нормальную, видимо тебе я буду нравиться только трупом или полу трупом, наверно мне нужно умереть чтобы ты меня полюбил. Я подумала об этом и испугалась, как же я буду держать такой «идеальный» по твоему мнению вес, если врачи и мама отчаянно пытаются меня откормить, а что если я поправлюсь, ты опять начнёшь говорить что я жирная, опять отправишь меня на волейбол? Мне захотелось плакать от таких мыслей.

Но это было тогда, сейчас уже я стояла в кухне, потерявшая всякую надежду быть любимой папой, и хотела хотя бы полюбить сама себя. А папа вновь оторвался от телефона, вздохнул, посмотрел на меня и проговорил:

– Слушай, а ты на волейбол не хочешь вернуться? – И увидев мой ошарашенный взгляд добавил – ну… На такой, любительский, так чисто для удовольствия…