тихий ребёнок .Рпп как образ жизни.

Глава 11 Бог.

Сейчас уже вечер. Мне нужно либо ложиться спать либо делать уроки третьего не дано, а мне хочется есть, хочется есть настолько, что я уже посасываю свою футболку, но это не помогает, голод не уходит, невыносимый голод, руки трясутся, голова не работает абсолютно, я не могу усидеть на месте, а все потому что голод, голод колотится внутри меня, как птица которая хочет вырваться из клетки.

Уже несколько раз я порывалась все бросить и заказать шаурму. Просто взять и наесться шаурмы на ночь, но нет, нужно терпеть. А самое худшее в этом всём то, что я терплю, а вес только прибавляется, прибавляется с каждым глотком воды, это уже становится невыносимым.

У меня не получается не читать, не писать, выходит только плакать, только плакать и есть, но есть нельзя, значит остается только плакать, как же невыносима эта жизнь.

Уже в который раз я прихожу мимо зеркала и вновь и вновь срываюсь на плачь, потому что невозможно, потому что я себе отвратительна . Я смотрю на этого человека в отражении и узнаю в нём не себя, а ту, старую Николь, старую Николь которую травили одноклассники, которую закидывали мечами на волейболе, в которую тыкала пальцем тренер, потому что она слишком жирная, вот эту Николь я вижу сейчас в зеркале.

Мама пытается меня успокоить, она говорит что всё хорошо, что я красавица, что я худая, что мне не о чем беспокоиться, но я ей не верю. Она постоянно говорит о том, что есть люди с проблемами гораздо хуже чем у меня, я это понимаю, но также я понимаю, что у всех свои проблемы, конкретно у меня моя, и я буду разбираться с ней. Мама говорит, что я гневлю бога, когда наговариваю на себя, ведь он создал меня такой идеальной. А почему тогда бог не дал мне увидеть мою идеальность, может всё не так уж и хорошо как она говорит?

Мама говорит, говорит много, а потом берет и переносит вечером шаурму на ужин. Такую вкусную, свежую шаурму, господи какая же она вкусная эта шаурма. И я стою, ем её, ем и думаю о том, что обещала, клялась себе не есть весь день, клялась вообще больше не есть, а теперь стою и бессовестно ем шаурму, потому что господи, а как, как её не есть, она же такая вкусная, она же такая свежая и приятная на языке. В этот момент я даже не думаю о курице которую убили ради того, чтобы я могла полакомиться этой шаурмой, я просто ем, ем и мне хорошо, ем но знаю, что ещё мгновение и мне будет плохо, очень плохо, плохо от того, что я почувствую, как наполнился мой желудок, а это для меня ужасное ощущение, ничего не может быть хуже того чувства, когда твой живот полон, когда ты стоишь и понимаешь, о ужас, господи, я опять поддалась этому чувству, чувству голода и не смогла себя контролировать. А потому, что контролировать правда невозможно, я пыталась, руки начинали трястись, как у наркомана во время ломки, и мне бы только дозы, только бы ещё дозы, только бы ещё поесть, хоть немного, и я съем все что угодно, заморозку, резину, сухую гречку, всё, потому что я зависимая, и мне нужна доза, я не выживу без неё, мне будет очень плохо, меня будет выворачивать, крутить так и сяк .

Ох господи, вы бы видели меня, когда я хочу есть, но пытаюсь отказаться от еды. Это ужасное зрелище. В конце концов я постоянно срываюсь, срываюсь и тогда этого лучше не видеть, я начинаю засовывать в себя все подряд, представьте себе эту картину, как молодая девушка, стоит на красивой кухне и переворачивает все подряд, вскрывает банки с вареньем, подогревает над газом замороженные сырники, это ужасно выглядит. Мне очень стыдно, очень стыдно господи за то, что ты это видишь. И каждый день перед сном я упорно продолжаю просить у бога прощения, ни за что, просто просить, на всякий случай, но всегда когда прошу представляю себе именно эти ситуации, именно ситуации когда теряю контроль, мне кажется в эти моменты мной овладевает дьявол не иначе, я не знаю как по-другому это объяснить, как объяснить то, что остановиться просто невозможно, как объяснить потерю контроля? В любом случае прости меня бог, прости за всё, навечно твоя, Николь…(не отдавай меня пожалуйста, не отдавай)