Тихий Трофей

Глава 10. Кто Скрыл Драгоценность:?

Фарид зашёл в зал. Его глаза горели диким, нетерпеливым огнём — в нём уже не осталось ни капли терпения. Он ходил от комнаты к комнате, его шаги были резкими и злыми. Он выхватывал из дверей служанок, хватая их за тонкие запястья, требовал:

— Где она?! Кто её видел?! Кто посмел дать ей уйти?!

Слуги опускали глаза и шептались между собой, как мотыльки перед огнём: никого не выдавали — страх перед Фаридом был силён, но страх перед Захиром сильнее слов.

​Он дошёл до покоев, где обычно сидела Ширин. Подойдя к ней, он не церемонился: голос был резок, в нём слышалась ярость, смешанная с растерянностью и унижением.

— Ты что-то знаешь? — выпалил он, хватая её за локоть. — Ты видела, кто уносил её? Скажи!

Ширин лишь спокойно посмотрела на брата, на его худосочный, скользкий взгляд, в котором плясало безумие, и ответила ровно так, чтобы не дать ему ни воды, ни пищи для подозрений:

— Я не знаю, о ком ты говоришь. Меня здесь не было.

Её ледяное спокойствие ещё сильнее взбесило Фарида — он требовал, просил, угрожал ей всеми мыслимыми карами, но ответы оставались тихими и закрытыми. Никто не дал ему то, чего он хотел: чёткого имени, чёткого обвинения. Только молчание, как стена, и отстранённые лица.

​Тогда он пошёл к Захиру. Ворвавшись в комнату, Фарид выбросил всё наружу:

— Ты что, спрятал её?! Ты её отдал кому-то?! Ты сказал ждать месяц — я ждал, а тут — пусто! Где она?!

Захир посмотрел на брата так спокойно, будто это был простой, скучный деловой разговор. Ни гнева, ни спешки — только холодное, как ледник, спокойствие. Он сделал глоток густого, тёмного вина и бросил одно предложение, которое обожгло Фарида сильнее любой удары:

— Я сказал — месяц. Но её забрал кто-то из гостей.

Фарид на миг замер, его лицо исказилось: слова прозвучали как нож.

— КТО?! — сорвался он, надрывно, теряя последние остатки контроля.

— Я не назову тебе имя, — сухо, словно обрезая нить, ответил Захир. — Но факт остаётся: не ты, не дом взял её. Кто-то из гостей.

​В зале повисла звенящая тишина. Фарид пытался наброситься с вопросами, обвинениями, но Захир отрезал его ещё короче:

— Фарид, я уже сказал — она не твоя забота. Её забрал кто-то из гостей. Твоя забота — дела в другом городе. Отправляйся.

Фарид замер. Его пытливый, одержимый ум начал строить догадки: кто из гостей мог быть заинтересован, кто имеет такой доступ, кто может нарушить правила дома, бросив вызов Захиру. Он перебирал всех: служанок, женщин, гостей, охранников, пытаясь понять цепочку событий.

​Фарид ушёл, стиснув зубы так, что затрещала челюсть. Теперь его одержимость приняла новую форму — не просто требование обладать, а жажда узнать: кто из гостей посмел похитить ту, что ему дорога. Он стал расспрашивать дальше, рыться в списках гостей, смотреть имена и лица — но в доме отвечали одно и то же: «не знаем» или «я не видел».

А Захир остался холодным, неподвижным, будто игра шла строго по его, заранее написанным, правилам — и он уже знал больше, чем говорил.

Фарид становился всё более нервным, его одержимость росла, а ощущение утраты контроля подталкивало к новым решительным, возможно, безрассудным действиям. Он понимал: если он не узнает, кто забрал Алису, его желание обладать ею лишь увеличится, и это станет началом нового, опасного этапа его одержимости.

Фарид не мог спать. Он отправился в «другой город», как приказал Захир, но его тело было там, а разум — остался в Гареме, приклеенный к единственной мысли: Кто.

Он сидел в своем роскошном кабинете, заваленный контрактами, которые он не читал, и смотрел в окно на раскаленный, безжизненный пейзаж. Он знал, что Захир лжет. Его брат мог быть холоден, но он был педантичен: он не отдал бы девушку, представляющую такую ценность (моральную, как вызов, и фактическую, как потенциальная наложница), просто так, без имени. Захир знал.

​Фарид вызвал своего самого преданного и самого нечистого на руку человека — Амира.

— Списки, — Фарид не стал тратить время на приветствия. — Мне нужны все списки гостей за последние три дня. Все, кто был в Доме, включая слуг, поваров, водителей и охранников, которые дежурили у заднего двора.

Амир, высокий, молчаливый мужчина, не задал ни единого вопроса. Он знал этот тон — тон крайней, опасной одержимости.

Через несколько часов на столе Фарида лежала папка. Буквы и имена, имена и цифры. Он просматривал их, отбрасывая тех, кто был слишком стар, слишком беден или слишком очевиден. Ему нужен был тот, кто мог бросить вызов.

Его палец остановился на одном имени, записанном в самом конце, среди тех, кто улетел последним чартерным рейсом:

Игнат. Русский предприниматель. Нефть. Холост. Двое детей.

Фарид вздрогнул.

— Игнат, — прошептал он. — Почему он? Зачем?

Он вспомнил: этот северный гость, всегда идеально одетый, всегда спокойный, но с этим раздражающим, оценивающим взглядом. Взглядом, в котором Фариду всегда казалось, что Игнат презирает их уклад.

— Амир, — его голос стал тих, что было страшнее крика. — Проверь его. Узнай всё: его дом, его семью, его слабости.

— Но, господин, — осмелился возразить Амир, — это крупный человек. Влиятельный.

— Мне плевать, — отрезал Фарид, поднимая глаза. В них уже не было гнева, только холодная, целеустремленная ярость. — Я не могу позволить, чтобы моя собственность оказалась у какого-то западного торговца. Это не просто девушка. Это вопрос моего контроля. И моей чести.

Амир поклонился и вышел. Фарид остался один, сжимая в руке лист бумаги, где было написано имя: Игнат.

Он улыбнулся — это была не радость, а предвкушение охоты.