Тихо в Лесном Затоне

Глава 5 Кто-то наблюдает

В коридоре они столкнулись с Ириной.

— Ну что тут? — поинтересовалась она у детей. — Комнаты себе выбрали?

— Да, мы с Янкой будем спать в этой, — Ольга кивнула на одну из дверей. — Она светлая и большая. И еще там есть встроенный шкаф. Хотя они во всех комнатах имеются. В большой комнате еще и кровать стоит с какими-то гадкими матрасами. Ванная комната тут, конечно, полный отстой.

— Ничего, прольем все хлоркой, повесим цветочки, картинки, может, легкий косметический ремонт сделаем, и все будет замечательно. Главное, что она тут есть, — устало улыбнулась Ирина.

Ольга, удовлетворённая её реакцией, уже повернулась к своей комнате, как вдруг Яна тихо тронула мать за рукав.

— Мама, а ты не знаешь, чьи это?

Девочка указывала пальцем на стену в конце коридора, где в скупом свете из окна виднелся ряд пожелтевших фотографий в запылённых рамках. На них — незнакомые люди в старомодной одежде. Суровые мужчины с усами, женщины в длинных платьях с неподвижными, как маски, лицами. Их глаза, тёмные и словно бы слегка удивлённые, смотрели прямо в пустоту коридора.

Ирина подошла ближе, смахнув паутину с одной из рамок.

— Наверное, прежние хозяева. Старые дома всегда полны таких сюрпризов. Завтра сниму, уберу, чтобы не пугали. Хотите, сейчас сами снимите, если не нравится.

— А мне нравится, — внезапно заявил Марк, присоединившись к ним. — Как в музее. Смотри, этот дядька, кажется, сейчас цокнет языком, а тетка погрозит нам пальцем.

Мальчишка громко рассмеялся.

В этот момент снаружи донёсся радостный крик Кирилла, а следом — настороженный лай какой-то собаки. Ирина вздрогнула и поспешила к лестнице.

— Кирюша! Ты где? Я думала, Кирилл с вами, — она растерянно посмотрела на детей.

— А Кирилл с нами не пошёл, — ответил Марк.

— Как так можно, — укоризненно покачала головой Ирина и стала спускаться вниз. — Надо было следить за младшим братом.

За ней направился Марк.

Ольга, оставшись с сестрой в коридоре, скривилась.

— Фу, мерзкие рожи. Надо будет убрать со стены всю эту жуткую фотогалерею. Я слышала, что раньше делали посмертные фото, вдруг это они. Ладно, пойдём, будем наши манатки заносить. Надеюсь, папа скоро вернётся, а то есть уже хочется, а на кухне делать нечего.

Яна кивнула, но не двигалась с места. Ей снова почудилось что-то — лёгкий шелест, доносящийся из-за двери в соседнюю, забитую хламом комнату. Не шаги, а скорее шорох, будто кто-то медленно и осторожно провёл рукой по шершавой поверхности обоев. Она замерла, прислушиваясь, но сквозь доносящиеся снизу голоса уже ничего не было слышно. Только с фотографий смотрели на неё чужие, безжизненные глаза, и ей показалось, что губы одного из мужчин тронула едва уловимая, застывшая улыбка.

— Янка, ты чего застыла, как тот дядька на картинке? — нетерпеливо спросила Ольга, уже стоя на пороге их новой комнаты. — Идём порядок наводить, не будем же мы спать в пыльной комнате. Окна-то мы открыли, а отопления нет. Я еще хотела бы нормально помыться и переодеться, какой день в одном и том же, и в дороге, и здесь.

— Сейчас, — тихо отозвалась Яна.

Она сделала шаг в сторону заваленной комнаты, потом ещё один. Дверь туда была слегка приоткрыта, за ней зияла густая, непроглядная тьма, пахнущая старой бумагой и пылью. Шорох повторился. Теперь он был отчётливее. Похоже, будто по полу протащили что-то тяжёлое и мягкое одновременно.

— Оля, — прошептала Яна, оборачиваясь. — Ты слышишь?

Но Ольга уже скрылась в комнате и там чем-то возмущалась.

Яна потянулась к ручке двери. Ладонь коснулась холодного, шершавого дерева. В этот момент снизу, с первого этажа, донёсся испуганный, почти истеричный крик Ирины, за которым последовал оглушительный, яростный лай собаки.

— Ольга! Дети! Быстро вниз! — закричала мать, и в её голосе была такая паника, что у Яны похолодело все внутри.

Она бросилась к лестнице, на ходу замечая, как Ольга выскочила из комнаты с широко раскрытыми глазами. Сестры сбежали вниз, в прихожую.

Ирина стояла посреди холла, прижимая к себе перепуганного, плачущего Кирилла. Лицо её было белым как мел.

— Собака… огромная… — она задыхалась, с трудом ловя воздух. — Из кустов выскочила… на него… рычала… Он к ней подошел, видно, хотел погладить.

Марк, бледный, сжимал в руке подобранную у порога увесистую палку и смотрел в распахнутую входную дверь, за которой красовался неухоженный, заросший участок, постепенно переходящий в лес.

— Где она? Уже убежала?

— Не знаю… — Ирина судорожно обняла сына. — Я закричала, она оскалилась, зарычала ещё страшнее и… и вдруг как побежит прочь, в сторону леса.

Во дворе было тихо. Ни лая, ни шороха. Только капли начинающегося дождя застучали по жестяной крыше крыльца.

Яна, всё ещё дрожа, подошла к двери и выглянула наружу. Ничего. Только тёмный силуэт леса на фоне багрового неба. И странное ощущение, что оттуда, из чащи, за ними наблюдают. Уже не одна пара глаз.

Ольга первая нарушила тягостное молчание:

— Мама, может, это просто бродячая? Деревня же, тут их наверняка полно.

— Нет… — покачала головой Ирина, наконец переводя дух. Её руки всё ещё дрожали. — Она не нападала… Она… словно отгоняла. Отгоняла его от дома.

— Может, она его куда заманивала, — нахмурилась Оля. — А там где-нибудь целая стая ждала.

Все замолчали, осознавая смысл её слов. Воздух в прихожей снова стал спёртым и ледяным, будто сквозь открытую дверь в дом ворвалось нечто невидимое и встало за их спинами.

А наверху, в коридоре второго этажа, в полной тишине, одна из фотографий на стене — та самая, с мужчиной с жуткой улыбкой, — вдруг накренилась и упала со стены на пол. Звон разбитого стекла прокатился по комнатам, эхом отозвавшись в пустом доме.