Тихо в Лесном Затоне

Глава 10 Показалось или нет?

Сестры пулей влетели в комнату. Ольга с силой захлопнула дверь и кинула около нее полупустую дорожную сумку, соорудив подобие баррикады.

— Ничего не говори маме с папой, — выдохнула она, прислоняясь лбом к холодной деревянной поверхности. Голос её срывался. — Они и так на взводе. Скажут, что я опять всё придумала для драмы.

— Но, Оля… тот мужчина… — начала Яна.

— Не было никакого мужчины! — резко обернулась сестра. В её глазах стояли слёзы — от злости, от страха, от бессилия. — Поняла? Тебе все это померещилось. Просто нервы! Я лунатила, а ты не знала, как меня вернуть, вот и все. Всё.

Она повалилась на матрас и натянула одеяло с головой, демонстративно заканчивая разговор. Но по её сведённым плечам Яна видела — Ольга не верит в свою же версию. Она просто отчаянно пытается в неё вцепиться, как в спасательный круг.

Яна медленно подошла к своему месту и села, обняв колени. Она смотрела на дверь, на бесформенную тень сумки внизу. И думала. Она была уверена, что видела того мужчину. Высокого, молчаливого. Он не был страшным, ей даже показалось, что это отец. Он помог. Но от этой мысли становилось только хуже.

Потому что если в доме есть что-то, что может принимать облик отца, что может подходить так близко, прикасаться и исчезать в темноте, то граница между реальным и нереальным стиралась окончательно. И доверять теперь можно было только тому, что прямо перед глазами. Прямо сейчас, и то не факт.

А прямо сейчас её сестра, всегда такая едкая и уверенная, лежала, зарывшись в подушку, и тихо, почти беззвучно, плакала. И этот звук был страшнее любого скрипа или шёпота.

— А может быть, это действительно был папа? — тихо спросила ее Яна, — Развернул тебя, а сам ушел в туалет или попить водички? А мы с тобой этого не заметили.

— Не было никого, — буркнула сестра, — Ложись спать и спи. Тебе и мне приснился кошмар.

— Один на двоих?

— Разные, спи, — Ольга хлюпнула носом еще раз, вытерла лицо и поджала под себя ноги, — Не сиди так, а то замерзнешь, ложись.

Она притянула к себе младшую сестру, обняла сзади и накрыла одеялом.

— Завтра возьмем билеты на автобус или поезд и поедем с тобой к бабушке, — пробормотала Оля, засыпая.

Яна лежала с открытыми глазами, ощущая спиной тепло сестры. Слова Ольги о поездке к бабушке повисли в воздухе несбыточным обещанием, сладким и горьким одновременно. Она знала — они никуда не поедут. У них не было денег на билеты обратно, да и родители их одних никогда не отпустят.

За окном начинался рассвет. Серый свет медленно вытеснял тьму из комнаты, превращая пугающие очертания в знакомые — стул с накинутой одеждой, книгу на подоконнике, бесформенную сумку у двери. С наступлением утра страх отступил, оставив после себя лишь тяжёлую усталость и смутное беспокойство, как после высокой температуры.

Яна осторожно выбралась из объятий спящей сестры и подошла к окну. Лес за забором был уже не зловещим монолитом, а просто скоплением мокрых от росы деревьев. Понизу стелился туман. Птицы заливисто пели, и этот обыденный звук казался самым невероятным чудом. Где-то на горизонте поднималось солнце, окрашивая полоску неба в багряный цвет.

«Может, и правда всё это нам померещилось? — подумала она. — Устали, перенервничали. Оля лунатила, а я насмотрелась в темноте теней, начиталась страшилок».

Она повернулась и вздрогнула. На полу, у самого порога, лежал маленький, тряпичный, выцветший от времени мишка. Одна стеклянная бусинка-глазка отсутствовала, а на месте второй зияла дыра. Его там вчера не было. Яна была уверена. Ведь они вдвоем с Ольгой тщательно убрались в комнате.

Она не стала его трогать. Не стала будить сестру. Она просто стояла и смотрела на эту игрушку, чувствуя, как её временное спокойствие тает, как утренний туман.

Чуть скрипнула дверца шкафа, из образовавшейся щели выскочила крыса. Немного пробежала по комнате, остановилась в середине, обернулась, внимательно посмотрела на Яну, оскалилась, а потом стремительно кинулась к игрушке. Схватила мишку в зубы и юркнула в угол, растворившись в тени темного угла.

Яна застыла, не в силах пошевелиться. Она видела, как крыса скрылась в углу, но там не было ни норы, ни щели — только ровный плинтус. Сердце бешено колотилось.

Из-под одеяла послышался сонный вздох Ольги. Яна резко обернулась. Сестра ворочалась, но не просыпалась. На её лице застыла гримаса лёгкой тревоги.

Яна не отрывала взгляда от темного угла. Вдруг снова скрипнула дверь шкафа и оттуда выскочила крыса с игрушкой в зубах. Она покружила по комнате и ринулась в сторону, где стояла девочка. Крыса пронеслась мимо ног Яны, задев её, и скрылась за изголовьем матраса. Девочка едва сдержала вскрик, отпрыгнув назад, споткнулась, упала, ударилась головой и потеряла сознание.

Проснулась Яна от того, что ее за щеки трепал Кирилл.

— Просыпайся, соня, — повторял он, растягивая щеки в разные стороны.

— Кирилл, прекрати, — она убрала руки брата от своего лица.

— Все уже встали, одна ты дрыхнешь! — проговорил младший брат. — Вставай!

Яна приподнялась на локте и с удивлением обнаружила, что она лежит на матрасе, заботливо укрытая одеялом. Она медленно села, касаясь пальцами болезненной шишки на затылке. Воспоминания о ночи были туманными, но пугающе реальными. Она оглядела комнату. Сумка по-прежнему лежала у двери. Ольги рядом не было — сестра, видимо, уже встала.

— Оля… — проговорила Янв. — Где Оля?

— Оля с мамой на кухне, — сообщил Кирилл, прыгая на матрасе. — А папа ушел на работу. Ты почему так долго спишь?

Яна не ответила. Её взгляд упал на тот самый угол, где исчезла крыса. Плинтус был цел, никаких щелей. Но на полу, прямо в том месте, лежал маленький, грязный, истлевший лоскуток серой ткани.

Она медленно поднялась, подошла и подняла его. Это был тот самый мишка. Вернее, его жалкий остаток. Крошечный клочок материи, который она видела во всех подробностях всего несколько часов назад.