Тихое Безумие.

Тихое Безумие.

Гарри завели в белую комнату в смирительной рубашке. В комнате сидел пожилой мужчина в халате с блокнотом в руках. С Гарри обращались довольно грубо, постоянно подталкивая его, хоть в этом не было никакого смысла, так как Гарри послушно шёл самостоятельно. На эти довольно бесцеремонные толчки Гарри грубо отвечал:

— Полегче! Я и сам могу идти! Уберите от меня свои руки! — И тому подобное.

Его грубо усадили на стул. Гарри высказал ещё пару нелепых фраз им в спину, а когда они вышли за дверь, Гарри успокоился и стал разглядывать доктора сидевшего напротив.

Это был бородатый мужчина, в очках, лет пятидесяти. Он сидел со спокойным невозмутимым видом, записывая что-то в блокнот. Создавалось ощущение, что всё произошедшее сейчас в комнате вовсе его не коснулось.

Они сидели около минуты. Гарри всё ждал, что мужчина заговорит первый, но вскоре не выдержал и задал вопрос:

— Вы можете объяснить мне, что здесь происходит?

— А как вы думаете? — Донёсся встречный вопрос от доктора. Он говорил тихо и спокойно. Доктор снял очки и стал пристально следить за Гарри.

— Утром в изоляторе, один добрый офицер сказал, что меня хотят отправить на исправительные работы, на десять лет, — Гарри говорил быстро и нервно. — Но теперь, как я понимаю, меня хотят упрятать в психушку.

— Верно. Сегодня шёл процесс о вашей невменяемости, но судья решил проверить вас.

— Вы хотите сказать, что сегодня надо мной был суд!?

— Естественно! Без суда, сюда не попадают.

— Но… Но почему на нём не было меня!

— А зачем вы там нужны? Вы бы сказали, что вы невиновны.

— Но я невиновен!

Доктор надел очки и стал записывать что-то в блокнот.

— Что вы там записывайте!? — Спросил Гарри.

— Ничего серьёзного. Некоторые тезисы из нашей беседы. Так почему же Гарри, вы считаете себя невиновным?

— Давайте начнём с того, что я даже не понимаю в чём меня обвиняют.

— А как вы думаете, в чём вас обвиняют?

— Понятия не имею!

Доктор, что-то записал.

— Вас обвиняют, Гарри, — начал он. — В ваших стихах.

— Я не имею права писать стихи?

— О, нет. Конечно же имеете полное право. У нас свободная страна.

— Так в чём же тогда проблема?

— Проблема в их содержании. Герои в ваших стихах постоянно умирают, совершают самоубийство, идут против системы и общества, и тому подобное.

— Ну и в чём собственно говоря проблема? Смерть неотъемлемая часть жизни. Осознание неизбежности смерти, заставляет больше ценить жизнь, в этом нет ничего плохого. А что касаемо непримиримости с обществом, это популярная проблема среди молодёжи и людей отвергаемых обществом. Своими стихами я хочу показать, что они не одни в этом мире, что я их понимаю.

— Вы просто позиционируете тему смерти как какой-то конечный итог. Этим вы обижаете религиозное общество. Для них смерть, это не конец.

— Пусть верят во что хотят! С какой стати я должен парится, обидел я их или нет? Если их не устраивают мои стихи, так пусть не читают их!

— Так значит вы человек нерелигиозный? — Сказал доктор снова записывая, что-то в блокнот.

— Я не имею право быть атеистом?

— О, что вы, конечно же имеете. Вы же свободный человек. Просто по статистике принято считать, что атеисты довольно вспыльчивые и неуправляемые люди.

— Я без понятия кто так считает, но я довольно спокойный человек.

— Но вы в своих стихах очень резко и нелестно отзывались о нашем государстве.

— Я всего лишь высказал свою гражданскую позицию! Я имею на это право! Я пишу о реальных вещах! О репрессиях, коррупции, пропаган...

— Послушайте Гарри, — перебил его доктор и снял свои очки. — Вы конечно же имеете на всё это право. Но поймите… Никто так не делает.

— Это не повод сажать меня в психушку! Если я не хочу плясать под дудку нашей власти? Если я не хочу писать счастливые концы? Что с того?

— Вы пугаете впечатлительных людей. Зачем людям знать, про смерть, репрессии, коррупцию и тому подобное? Кому надо, тот знает. Но напоминать об этом постоянно, не за чем. Люди должны жить счастливой свободной жизнью. Счастлив народ, счастлива и страна.

— Начнём с того, что я никого не заставляю читать мои стихи. И даже не смотря на то, что на них и так стоят всевозможные запреты и ограничения, они всё равно расходятся миллионами копий. Я лишь говорю то, что у всех на устах. То, что все и так прекрасно знают и понимают!

— Ой, Гарри, бросьте! Да, все прекрасно знают как жить нельзя. И мне даже нравятся ваши произведения… — Сказал он сделав паузу, надел свои очки и что-то записал. — Но всё же людям не стоит этого знать. Зачем эта оголтелая мораль? Человек обязан быть счастливым, как и все вокруг.

— То есть меня хотят упрятать за решётку потому что я не такой как все? Почему же просто не запретить людям этого делать? Если все, как вы говорите, не хотят читать то, что я пишу?

— Потому что людям нельзя что-то запрещать. Они сразу начинают бороться против запретов, отстаивать свои права. Всё должно быть интуитивно и понятно. Каждый человек сам должен отличать добро и зло. Вот взять нашу страну. У нас всеобщая свобода и безнаказанность. Но ваша свобода махать руками, заканчивается там, где начинается кончик моего носа. Вы можете убить человека в любой момент и остаться безнаказанным, но вы этого не сделаете, так как это посягательство на свободу другого человека (если он конечно не даст вам письменного согласия). Так и ваши стихи. Они посягают на умственную свободу, они оскорбляют власть и религию, они забирают у людей счастье. А власть и религия, только и делают, что дарят людям счастье.

— Как иронично звучат ваши слова, с учётом того, что руки у меня связаны. Если вы так боитесь моей умственной активности, вам надо было завязать мне ещё в добавок рот! Но это всё конечно смешно! Вы сравниваете физическое насилие с ментальным?

— В наш век, нет никакой разницы. Словами можно добиться куда большего порой, чем руками. Можно сломать человеку жизнь, можно довести его до суицида.