Тихоня из 11 "Б"

15.2.

В деревню приезжаем в одиннадцатом часу. Ба как всегда наготовила так, будто мы только откинулись и как минимум лет пять нормальной еды не видели.

- Исхудал то как, - обнимает меня бабушка и причитает.

- Мам, ну где хоть? - возмущается отец. - Никто его голодом не морит. В рост идет. Разве не видишь, какая шпала вымахала.

Лестно…

- Давайте за стол, - зовет дед.

С ним лишь обмениваемся крепкими рукопожатиями.

За столом между взрослыми затевается разговор. Я слушаю вполуха. Отец делится новостями в работе. Рассказывает каверзные ситуация.

Отец очень похож на деда. Такой же жесткий, прямолинейный, требовательный. По их мнению, весь мир им должен и это как минимум. Бабуля же мягкая и улыбчивая. Чтобы улыбнулся дед… я не знаю, что должно случится.

- Чего уши развесил. Поел, свободен, - прорычал отец.

- Окей, - откладываю на тарелку недоеденную котлету. Не успел, задумался. Вытираю руки салфеткой. - Спасибо, баб, - говорю и подхватив свою тарелку выхожу из-за стола, направляюсь в кухню, где ее мою.

- Ты слишком строг с ним, - доносится голос бабушки. – Доесть мальчишке не дал. Не удивительно, что он худой, если ты его гоняешь так.

Снова за меня заступается.

- Ну где строго, мам, - отмахивается отец.

Я стою за дверью кухни и слушаю разговор. Да, нехорошо, но уж очень любопытно.

- Мы с тобой вон какого сына воспитали, - встревает дед. - Не сюсюкались и сопли не разводили. Вырос, добился чего хотел. Нечего из пацана сопливую девку делать, - звучит строго.

М-да. Упираюсь спиной о стену и ударяюсь затылком о нее. Строгость, жесткость это наше все. Не понимаю, как таких мужиков как мой отец и дед, терпят их женщины. Что это? Любовь? Извращенная форма садизма?

У ног садится Рич.

- Пойдем спать что ли, - предлагаю псу. - Завтра нас раскатают по полю с картофаном.

А уснуть как назло не получается. Прокручиваю в голове события нескольких дней. Я снова и снова возвращаюсь к мыслям о Тихоновой. Эта девка засела в мозгах, что вытравить не выходит.

По привычке дергаюсь, хлопнув рукой по карману штанов, но сразу же вспоминаю, что гаджет остался дома. Что очень и очень плохо. Может это и зависимость, но без нее как-то хреновенько. Я элементарно не знаю, как позвонить или написать новенькой. Чтобы объяснить почему не пришел к деду. Да еще и после того, что случилось в школе. Что она обо мне подумает? Что поверил? Или ей все равно на мои мысли? Тоже верно. Я может тут зря переживаю? А ей пофигу.

От того, что пришел к такому мнению стало еще тоскливее.

Рич улегся в ноги и поскуливает, поглядывая на меня.

- Ненавижу эти дни, - вздыхаю.

Пес ворчит, будто поддерживает меня. И я еще склерозник, телефон забыл. Просто тупо на двое суток выпасть из жизни. Дерьмо.

Утро началось в семь. Спасибо, что не в шесть вытащили из кровати. Сытный завтрак, пара слов за ним. Лопату в руки, ведра, мешки…

Убиться хочется.

Утро прохладное. Мы вдвоем с отцом копаем. Бабушка с дедом собирают и перебирают картошку. Ботву в сторону, потом можно будет спалить. Если дождь не пойдет.

Самое крутое что могло бы быть, это после копки и прочего связанного с картошкой, запечь ее. В той самой куче ботвы. Мы так раньше и делали. Но это было в детстве. С тех пор прошло лет десять. Потом мы лет пять не ездили сюда. И когда стали снова приезжать, о запекании картошки и речи не было.

А только представить, как пахнет запеченная картошка, которую ты расковыряешь в углях. Немного соли и кусочек хлеба. Сидеть на траве и наслаждаться божественным вкусом…

Делаем перерыв на обед. Бабушка из дома приносит перекус в виде пирожков и чая в термосе. Потом снова копка.

Часа через три, отец отправляет меня помочь бабушке. Отобранное на семена пересыпаю в мешки, отношу к сараю. Потом что на еду и что на хранение. Но и это еще не все. Хорошо бы все это просушить, чтобы не сгнило в погребе. Короче, день выходит занятным и в тоже время убийственным. К восьми вечера я не чувствую ног, а ладони горят адским пламенем, а в спину будто кол вбили.

Бабушка хлопочет на кухне. Отец с дедом в сарае разгребают барахло. Мне похрену на все. Упасть бы и не вставать. А нет, руки бы куда-нибудь засунуть. Точно! Подрываюсь с кресла и тороплюсь к выходу.

- Левушка, ты куда? - доносится бабушкин голос.

- К колодцу, ба, - отвечаю и выбегаю на улицу.

В десяти шагах от дома колодец. Такой, деревянный, с ведром. Скидываю его и хватаюсь за ворот.

- Ш-ш-ш, - шиплю, поморщившись от боли.

Стягиваю с себя футболку, обматываю ворот и скрипя зубами кручу его, поднимая ведро. Вытаскиваю его, ставлю на землю и сразу же окунаю кисти.

- Да-а-а, - закатываю глаза от удовольствия.

Ночь еле пережил. Думал сдохну. Ломило тело так, что… а черт с ним. Не это главное. Главное, что через час выдвигаемся с отцом в город. И это благодаря тому, что его срочно на работу выдергивают. А значит я спокойно смогу заняться своими делами. Полтора дня выходных. Можно будет зависнуть с пацанами на скейтах.