Тихоня с изъяном

Глава 9

Всю ночь я ворочалась с боку на бок, а весь следующий день, когда мы занимались уборкой в коридорах, не находила себе места. Все потому, что поняла одно: деньги получится достать только в доме Матрены. Я все крутила в голове слова Тони о том, что «зайчик» приносил ее бабушке мешочки с монетами, а она складывала их в сундук и говорила, что деньги им не нужны. Если там были все те же медные, серебряные или даже золотые монеты, то они чуть закоптились в огне, но точно не испортились. Получается, в сгоревшей избе и сейчас стоит сундук с кучей денег.

О том, что их вытащили деревенские, и речи быть не могло. Ни один из них не сунется в тот дом даже после смерти хозяйки, хотя бы потому, что, по поверью, дух ведьмы все еще обитает среди обугленных развалин дома. Слишком трусливы деревенские, уж это я поняла давно.

Не знала, где оставить Тоню, пока я хожу в деревню, и на ум не приходило ничего лучше, чем попросить Роговых приютить девочку на сутки. Полдня я потрачу на дорогу, ночью влезу в дом — точнее, поброжу по пепелищу — и вернусь в город к обеду. Много унести не смогу, тяжело будет, да нам много и не нужно.

Приняв такое решение, следующим утром я поговорила с Тоней и, не получив отказа, повезла ее в наемной повозке к Роговым. Старики удивились, но согласились взять девочку к себе, а когда я пообещала им заплатить за неудобства, даже обрадовались.

В этой же повозке я доехала до развилки — самой ближайшей к деревне, уже под вечер. Расплатилась с кучером и двинулась в глубь поля, чтобы пройти по нему незамеченной с дороги. Путь занял долгое время, в деревню я пришла, когда на землю опустились сумерки.

Нужно немного подождать, пока совсем стемнеет. Я пряталась в лесу с той стороны, откуда до Матрениного дома рукой подать. Правда, от того дома осталась лишь гора бревен да куча золы, как искать в такой разрухе сундучок, я не представляла и заранее настроилась, что легко не будет.

Вскоре девочки Лаптевых привели гусей с озера, следом за ними Игорь, пастушок пятнадцати лет от роду, пригнал коров и развел их по дворам. Что-то кричали мужики, совсем неподалеку, но я не могла разобрать слов. Хрустела и визжала старая мельница, звенела цепь и плескалось ведро в колодце. Деревня жила обычной жизнью, словно и не случилось здесь страшного убийства всего несколько дней назад.

Я с грустью посмотрела на Степкин дом. Не то чтобы я тосковала по нему и по мужу — вовсе нет! — но проведенное в нем время хранилось в моей памяти обрывками редких приятных воспоминаний. Все они ограничивались единственным годом моей счастливой жизни — когда я только-только вышла замуж. Других приятных воспоминаний не было, неоткуда им взяться. До трех лет я себя не помнила, а с трех — только безрадостное, пустое существование.

Постепенно звуки стихали, переставали безудержно лаять псы, захлопали двери и ставни — деревня готовилась ко сну. Бабы наверняка, как обычно, собрались у Нинки, чтобы под рюмочку и миску огурчиков обменяться сплетнями да послушать страшные истории деда Луки.

Я и сама не раз становилась невольным слушателем его рассказов, от которых кровь стыла в жилах. В основном это были легенды о жестоком древнем народе, который когда-то населял наш мир. Таком древнем, что почти никто о нем уже и не знает, а деду Луке, по его же словам, о тех временах поведала его прабабка, той — ее прабабка, и так до бесконечности.

Дед Лука нередко хвастался, что он самый что ни на есть настоящий потомок древнего колдуна. Никто не воспринимал его слова всерьез, иначе давно бы сожгли, как Матрену. Да и все его колдовство ограничивалось поистине богатырским здоровьем по утрам после хорошей попойки, что в его девяносто три и впрямь смахивает на магию.

Интересно, а Петру и Марфе кто рассказал? Они ведь тоже в древних колдунов верят, как я поняла…

Вечерние сумерки сменились ночной темнотой. На небе вспыхнули звезды, по земле пополз густой сизый туман, покрывая траву капельками воды. Я поежилась: в одном платье становилось уже ощутимо холодно. Кинула взгляд на залитую лунным светом деревню и неторопливо побрела к тому, что осталось от Матрениной избы.

Я двигалась бесшумно, все время озираясь. Спотыкалась о кочки, проваливалась в ямы и замирала, прислушиваясь, но вокруг было тихо. Вряд ли кто-то еще гуляет в такое время, сейчас кто спит, кто сидит у Нинки и деда Луки, а кто в трактире, что находится далеко от деревни. Степан мой точно в трактире, он туда частенько ездит.

Света луны едва хватало, чтобы не запинаться о сгоревшие бревна и не хрустеть закопченными осколками стекла, а вот чтобы рассмотреть какие-то детали, приходилось долго вглядываться, сидя на корточках. Платье и обувь безнадежно испортились, можно попытаться отстирать их от золы, но сомневаюсь, что выйдет. Я и сама вся измазалась, руки и лицо в саже, и как в таком виде возвращаться в город?

«Неважно, все будет неважно, если я найду хоть одну золотую монетку», — говорила я себе и продолжала осторожно разгребать угли и двигать доски.

Под одной из них лежала Матрена.

Я застыла на полусогнутых ногах, тяжело сглотнула. Огонь обезобразил лицо старухи, сделал его практически неузнаваемым, но кто еще это мог быть? Только она, старая ведьма. В духов я не верила, в проклятия — тоже, но все равно заговорила с ней.

— Я не разоряю ваше жилье, — прошептала я неслышно. По спине пробежал холодок, по рукам — мурашки. — Ваша воспитанница живет со мной, и нам нужны деньги, которые для нее приносил… кто-то. — Я судорожно вытерла пот со лба, потерла щеки. Никогда раньше не видела обугленных трупов. — Матрена, если вы меня слышите… Позвольте мне взять деньги и уйти. Не проклинайте, если вы вообще это сейчас можете.

Ведьма, конечно, не ответила. Не взметнулся пепел, не поднялся ураган, деревья не клонились к земле, а значит, Матрена позволила мне закончить начатое. Так я решила и, чуть успокоившись, отвернулась от нее.

Поиски не привели бы к успеху, если бы не сделавшийся вдруг более ярким лунный свет. То ли облако открыло луну, то ли мои глаза привыкли к темноте и стали лучше видеть, но дело пошло быстрее. Крупные бревна я не пыталась сдвинуть, сил бы не хватило, оставалось только надеяться, что сундук не под ними. Обваленные потолок и крыша тоже поиски не упрощали, но эти тонкие, да еще и изрядно обгоревшие доски были хотя бы подъемными.