Тиховодное

Запуск

— Ну что, коллеги. — Ясенев откашлялся и толкнул металлическую дверь с большой табличкой «ЛАБ-1 АККУСТИКА». Первый запуск за пять лет. Если кто-то что-то напутает…

— Вернется в цивилизацию с вросшими жаберными щелями. — добавил Мухин.

— Или с рыбьим хвостом вместо ног. — прыснул Лев в ответ, и они стукнулись кулаками.

Софа вошла в центр управления, едва сдерживая дрожь в теле. Всё казалось знакомым, но уже не так, как раньше.

Воспоминания накрыли её с головой, как лавина. Внутри было холодно и сыро. Не потому, что помещение не отапливалось, батареи как раз работали, протяжно гудели. А потому что здание еще не проснулось. Как будто оно уже давно умерло и не хотело, чтобы его тревожили.

Лампочки в помещении светили, как в операционной: бело и не отбрасывая тени. От этого света руки казались бледнее обычного.

По стенам стояли два длинных стола, заставленные аппаратурой, несколько раскладных стульев, стойки с сетевым оборудованием.

Ярослав щелкнул тумблер и питание пошло по цепи.

«Лучше бы она не запускалась.» — пронеслось в голове у Софы.

Она смахнула густую пыль с панели контроля:

— У вас тут пыль с советского союза лежит. Удивительно, что станция вообще функционирует.

— А от чего ж ей не работать, родимой. Сделана на века, с умом, а главное – с любовью. ­­— Бодро заявил Ясенев, стоя у стойки с аккумуляторами и внимательно осматривая табло.

Рядом с ним разместился на чуть покосившемся стуле Лев. Он зачесал пальцами короткие тёмные волосы, снял куртку, и Софа увидела футболку с застиранным логотипом «Радио-клуб Владивосток».

Софа уселась перед панелью управления и щёлкнула пальцами по клавишам. Мониторы загудели, чуть зависли, а потом ожили после долгого сна.

— Всю ночь будем шевелить питание. — хмуро заявил Ярослав, встав рядом с Софой и рассматривая мигающий экран. — Всё сыровато, будем налаживать.

Метеоролог Ася Грачёва дрожала и теребила рукава куртки, пытаясь спрятать в них замерзшие пальцы.

— Здесь холоднее, чем на улице. — с досадой сказала она.

— А что ты хотела. А в море как завтра? — напомнил Ясенев о том, что основная работа начнется у команды только утром следующего дня, а сегодня запуск и диагностика аппаратуры ляжет на плечи Ярослава и Льва.

Ясенев подошел к доске, висевшей на стене, с какими-то старыми, не до конца стёртыми графиками:

— Значит так. На сегодня: проверка серверов и питания, калибровка систем связи, подготовка карты с расстановками гидрофонов.

Завтра в десять, и чтобы все были, как штыки, на пирсе с оборудованием. Поняли? Напомню про задачу: комплексное исследование подводной акустики в районе глубинных течений и малоподвижных водных масс. Развертывание новой сети гидрофонов в Тиховодном заливе Баренцева моря. Район долго был в «черной зоне» на подводных картах, но вы это и так знаете. Всем всё ясно?

— Да, капитан! — Мухин в шутку и небрежно приложил руку к голове, будто отдавал честь, и хлебнул энергетик из банки. Ясенев поморщился в ответ.

Софа взглянула в окно. За стеклом сгущался туман: плотный, серый, как в детстве по вечерам. Она легонько провела рукой по столу, вспоминая, как сидела на этом месте. Ей было лет шесть. Совсем юная, беззаботная, с белым шифоновым бантом в волосах.

Она вспомнила, как мать, также, как она сейчас, включала аппаратуру. Бережно и трепетно. Каждый запуск был волнующим, предвкушающим очередное погружение в глубины.

В помещении было тогда гораздо светлее, просторнее. Свежий ремонт, новое оборудование. На подоконнике всегда стоял гранёный стакан с остывшим чаем и горшок с красной геранью.

— Это не просто шум. Это море говорит. Это язык воды, ты слышишь? И оно нас всегда слышит, Сонечка, всегда. «И понимает», —говорила ей мать.

Из воспоминаний Софу выдернул тонкий голос метеоролога Аси.

— А сейчас что делаем? — Грачёва уже побледнела от холода. Она широко зевнула, а в её глазах было безумное желание завалиться на кровать и укрыться теплым одеялом.

Ясенев потёр лоб, раздумывая.

— Сегодня отдыхаем после дороги, высыпаемся. Запускаем технику, проверяем, настраиваем. Завтра выходим в море на лодке, устанавливаем гидрофоны. Захаров и Белов остаются, остальные свободны.

На втором этаже есть жилой блок. Толик сегодня всё необходимое привез. Одеяла, подушки. Не пятизвёздочный отель, уж извините. Горячая вода по графику, бойлер включаем по вечерам.

— Зашибись! Будем в море мыться и покроемся жаберными щелями. — Мухин почесал шею, и снова отхлебнул энергетик в яркой синей банке.

— А я в квартиру поеду. — запинаясь, призналась Софа. Ей было неловко перед другими, что в Тиховодном у неё есть служебная двушка, оставленная матерью.

Квартиру выдали матери Софы, когда та работала на ОГИС. После частичного закрытия станции в девяностых, жилье числилось за научным ведомством.

Продать квартиру толком не было возможности. Да и кому нужна прогнившая халупа в панельке на окраине посёлка Тиховодное? Большинство квартир здесь уже наверняка пустовали.

Но на удивление Софы, все отреагировали спокойно.

— В квартиру, так в квартиру, Софья Андреевна. — Ярослав встал из-за пульта управления и потянулся, разминая тело. — Может подвести вас? На улице уже ночь, автобусов здесь нет. А нам тут, к слову, «УАЗик» пригнали. Для рабочих нужд.

Софа помедлила, раздумывая над ответом. Она могла остаться и переночевать на станции, но внутри всё кипело от предвкушения. От того, что она снова войдет в родные стены, увидит фотографии родителей, сварит на родной маленькой кухоньке крепкий кофе. Ей было это необходимо.

— Да, было бы неплохо. И если можно, то просто Софа, или… Соня, как вам удобно.

Соней или Сонечкой её звала мать, в голове снова проснулся её голос. — Но, лучше Софа.

— Сейчас кофейку бы. — Лев встряхнул черными, как смоль волосами и начал перебирать и доставать кабели из помятой картонной коробки.