Тильт

Глава 1. Лекция про абьюз

7:42 утра

Телефон завибрировал первый раз в 6:30.

Я нажала «отклонить», даже не открывая глаз.

В 6:45 он завибрировал снова. Потом в 6:52. В 7:00 я сдалась и села в кровати, глядя на экран с ненавистью, которую обычно приберегают для бывших и налоговой.

Напоминание: Лекция в 9:00. Тема: «Психология абьюзивных отношений». Аудитория 417. Бакалавры, 4 курс.

Я сама ставила это напоминание. Три дня назад. С пьяных глаз после второго бокала вина и очередного сеанса самокопания.

— Спасибо, прошлая Вика, — проворчала я, отбрасывая телефон в сторону.

За окном было серое московское утро. Ноябрь решал, что сегодня он будет особенно мерзким — мелкий дождь, низкое небо, ветер, который пробирает до костей, даже если сидишь под тремя одеялами.

Я посмотрела на себя в зеркало напротив кровати. Растрёпанные тёмно-каштановые волосы, которые вчера казались мне «романтичным беспорядком», сегодня выглядели как «я ночевала на вокзале». Мешки под глазами — привет, бессонница. И выражение лица человека, который уже ненавидит этот день, хотя он только начался.

— Соберись, Вика, — сказала я своему отражению. — Ты кандидат наук. Ты практикующий психолог. Ты должна хотя бы делать вид, что у тебя всё под контролем.

Отражение скептически подняло бровь.

***

8:02 утра

Ванная комната в моей малогабаритной однушке была размером с лифт, но я умудрялась в ней теряться каждое утро. Сейчас я стояла перед раковиной в одном полотенце и пыталась понять, почему мои волосы выглядят так, будто их месяц не расчёсывали.

— Кондиционер, — вспомнила я. — Ты забыла про кондиционер. Вчера.

Я вздохнула и включила фен. Через пятнадцать минут волосы приобрели относительно приличный вид. Макияж я делала по быстрой схеме — тональник, тушь, чуть-чуть хайлайтера, чтобы не выглядеть как персонаж хоррора. Губы — прозрачный бальзам. Я давно перестала краситься «для кого-то». Во-первых, нет никого. Во-вторых, некогда. В-третьих, лень.

— Главное — интеллект, — напомнила я себе, втирая крем в щёки. — Интеллект и профессиональные навыки. Остальное — опционально.

***

8:15 утра

Гардеробная у меня отсутствовала как класс. Вместо неё был шкаф-купе, который я делила с тремя кипами книг, двумя чемоданами и велосипедом, который я купила три года назад в приступе здорового образа жизни и с тех пор не использовала ни разу. Я стояла перед открытыми дверцами и гипнотизировала вешалки.

— Что надеть, чтобы выглядеть серьёзно, но не занудно? Умно, но не высокомерно? Доступно, но не вульгарно?

Вешалки молчали. Они всегда молчат в такие моменты.

Я перебрала три варианта. Чёрное платье-футляр — слишком официально, будто на собеседование. Серый свитер крупной вязки — слишком уютно, будто с дивана встала. Синяя блузка — слишком... никак. В итоге я остановилась на тёмно-бордовом джемпере (он выгодно оттенял глаза), чёрных узких брюках и сапогах на устойчивом каблуке. Сверху — длинное чёрное пальто, которое я купила на распродаже два года назад и до сих пор не могла нарадоваться.

— Сойдёт, — сказала я отражению. — Для лекции про абьюз главное не наряд, а содержание.

Отражение согласно кивнуло, но в его глазах читалось сомнение.

***

8:28 утра

Я вылетела из подъезда под мелкий противный дождь. Зонт, конечно, остался дома — где же ему ещё быть в такой день?

До метро было десять минут быстрым шагом, но сегодня я решила, что заслуживаю машину. Во-первых, дождь. Во-вторых, пятница. В-третьих, я просто хотела посидеть в тепле лишние полчаса перед лекцией, а не трястись в вагоне, прижатая к подмышке какого-нибудь сонного москвича.

Моя Мазда-3 серебристого цвета стояла на парковке у дома, мокрая и несчастная. Я села за руль, повернула ключ...

И ничего не произошло.

— Давай, милая, — прошептала я, поворачивая ключ ещё раз. — Только не сегодня. Пожалуйста. Стартер издал звук, похожий на предсмертный хрип больного туберкулёзом.

— Нет-нет-нет-нет-нет.

Я выдохнула, закрыла глаза и попыталась вспомнить все молитвы, которые знала. Знала я их примерно ноль целых ноль десятых.

— Господи, если ты есть, сделай так, чтобы эта машина завелась, и я больше никогда не буду материться. Стартер хрипнул в последний раз и заглох окончательно. Я открыла глаза и уставилась на приборную панель с такой ненавистью, будто она лично убила мою собаку.

— Ненавижу тебя, — сказала я машине. — Ненавижу этот город, эту погоду, эту жизнь и особенно тебя.

Машина промолчала. Ей было всё равно.

Я вылезла под дождь, хлопнула дверью (бесполезный жест, но хоть какая-то разрядка) и побежала к метро, чувствуя, как вода затекает за шиворот.

— Сегодня будет отличный день, — пробормотала я, вливаясь в утренний поток пассажиров. — Просто замечательный.

***

8:47 утра

В метро было душно, тесно и пахло мокрой синтетикой. Я втиснулась между мужчиной с огромным рюкзаком (который он даже не думал снимать) и женщиной, которая читала что-то на телефоне и периодически истерически хихикала.

Я смотрела на своё отражение в тёмном стекле и пыталась понять, когда моя жизнь превратилась в бесконечный бег по кругу. Тридцать один год. Кандидат наук. Собственная практика. Лекции в университете. А что дальше? Ещё тридцать лет таких же утр? Ещё тридцать лет попыток завести машину, которая старше половины моих студентов?

Четвёртый курс бакалавриата. Им по двадцать — двадцать два. У них вся жизнь впереди. А я... я уже чувствую себя старой. Не телом — душой.

— Остановка «Университет», — объявил голос из динамиков.

Я вынырнула из своих мыслей и начала протискиваться к выходу.

***

8:53 утра

У входа в университет работал ларёк с кофе. Я встала в очередь, молясь, чтобы успеть. Впереди стояло три человека, и каждый из них, казалось, заказывал кофе так, будто от этого зависела судьба мира.

— Капучино с миндальным молоком, без сахара, но с корицей, температура 60 градусов, не меньше и не больше, и обязательно чтобы пена была плотная, а не жидкая...