Тиран на завтрак

Глава 8

Мира

Мы ехали, кажется, целую вечность! Кляча и вправду выглядела так, будто это её последняя поездка. Когда повозка, даже скорее — престаренький экипаж, наконец-то остановился, я не сдержала вздоха облегчения. Ручка дверцы никак не хотела поддаваться, а старая кляча, что лишь по недоразумению звалась лошадью, то и дело перебирала копытами.

— Давай же! — с силой надавила на кнопку.

Наконец затвор щёлкнул, и дверца распахнулась. От неожиданности по инерции завалилась вслед за ней, зацепившись рукой за небольшой гвоздик в обивке и издав совсем уж неприличную реплику. В итоге фасон рукава рубашки претерпел небольшие изменения, превратив её практически в эксклюзивную модель.

Мне не стоило ожидать чего-то большего от дня, когда ещё с утра всё пошло наперекосяк. Вообще в последнее время появилась верная примета: встретишь Алана Элиота — быть неприятностям, а если уж он с тобой заговорит — то большим неприятностям!

К сожалению, во время практики избежать встреч с ним не было возможности. И вот теперь, когда я думала, что наконец-то освободилась от этой глыбы негатива, он снова появляется! Более того, мне придётся провести с ним рядом целую неделю! Представляю, как это скажется на моей психике, у меня заранее дёргается глаз!

В итоге к подъездной дорожке особняка я подошла проклиная всех и вся, а в особенности своего бывшего куратора. Как так получается, что он мне постоянно портит настроение?

Был уже вечер, солнце скрылось за горизонтом, и на улице стало намного прохладнее, чем днём. Где-то одиноко пела птица. Я усмехнулась: ну допустим, не пела, а каркала, но я так устала за этот, казалось бы, бесконечный день, что мне было уже всё рано. Хотелось лишь одного — оказаться в своей комнате и наконец-то принять обжигающе-горячую ванну, смыть с себя дорожную пыль, усмешки Алана и каплю слюны лошади, которая попала прямо мне в глаз, когда я проходила мимо.

Да, я чувствовала себя аутсайдером по жизни. Бывают же люди, которые вытягивают лотерейный билет, или им во всём везёт без видимых на то причин. Вот у меня всё то же самое с точностью до наоборот.

Поёжилась от холода, в одной блузке всё же было холодно, и побежала через небольшой парк к своему поместью.

Дом, милый дом! Как бы мне хотелось думать о нём так! Большое четырёхэтажное здание в свете фонарей казалось ещё огромнее. Массивные оконные проёмы, закруглённые сверху, их ещё называют окна-розы, были обрамлены россыпью маленьких лампочек. Яркий свет гирлянды отражался от цветных витражей и создавал причудливые картины.

Вообще, в этот вечер весь дом был украшен такими гирляндами. Мачеха не поскупилась и на фонарики, которые сейчас свисали со второго этажа. Было бы довольно красиво, если бы не их количество — слишком много и слишком близко. В итоге я смогла разглядеть лишь красное пятно странной формы. Но, как говорится, у богатых свои причуды, и мне их не понять.

Восторженной толпы, радостно встречающей меня, не наблюдалось, лишь бессменный дворецкий Фергюсон безмолвно стоял в коридоре, ожидая, когда я войду.

Поприветствовав его милой улыбкой, я всё не могла избавиться от ощущения, что меня поджидает целая стая гиен, затаившихся в засаде. Вон за той портьерой наверняка притаилась главная — Аннушка, в ожидании, когда же жертва потеряет бдительность. А за колонной прекрасно бы поместился папенька, осуждающе покачивающий головой.

«Ох, какая бурная фантазия!» — я встряхнула плечами, избавляясь от флёра наваждения.

— Мисс Джефферсон, — мужчина практически выплюнул мою новую фамилию. Родные так и не смирились с тем фактом, что я взяла девичью фамилию матери, и старались напомнить мне об этом каждый раз. Слава богам, что с каждым годом таких попыток становилось всё меньше. Нет, не потому что они внезапно изменили своё мнение, просто количество наших встреч уменьшалось в геометрической прогрессии, грозясь вскоре и вовсе сойти на нет. Где-то в глубине души я предчувствовала, что этот мой визит в родительский дом может стать последним. — Позвольте, я возьму сумку и покажу ваши покои.

— Я разве жаловалась на плохую память? — бровь сама собой поползла вверх. Ну ладно, почти сама, ведь такой взгляд я специально тренировала перед зеркалом всю неделю, после того как получила приглашение на свадьбу. Должно было выглядеть устрашающе и, судя по скривившемуся лицу Фергюсона, так оно и было. — Где находится МОЯ комната, я помню. А чемодан дотащу сама, впрочем, как обычно.

Обогнув замершего столбом дворецкого, демонстративно выдвинула ручку чемодана, взялась за неё поудобнее и покатила. Ну как, покатила — с трудом потащила, ведь одно колёсико сломалось ещё утром. Скрежет раздавался по всему этажу, а я с удовольствием заметила, как в том месте, где проезжал чемодан, появлялась прекрасная глубокая борозда, которую оставлял небольшой торчащий снизу крючок. Никогда бы не подумала, что меня будет так радовать подобный звук, но сейчас для души он был сродни песне соловья.

А что стало с лицом дворецкого! Его искривлённая физиономия вначале посерела, а затем покрылась красными пятнами. Мухомор наоборот.

После «бодрого» утра и не менее «увлекательной» поездки барометр настроения резко прыгнул вверх. Не настолько, конечно, чтобы забыть тот урон нервной системе, что нанёс Алан Элиот, но съесть с горя целый поднос пирожных расхотелось.

— Давайте я всё же помогу вам, — Фергюсон уже было протянул руки, но тут же был пригвождён суровым взглядом к полу. Чтобы было понятней, добавила ещё и силы. Нет, всё же этот день не совсем пропащий!