Тиран, я требую развод!

Глава 6

Время замерло. Оно сгустилось, превратившись в тяжелый, вязкий сироп, в котором тонули звуки, мысли, сам воздух. Существовал только этот клочок темного сада, холодный камень стены за моей спиной и он. Мужчина, который был моим мужем, моим тюремщиком, моим кошмаром. Он был так близко, что я могла видеть свое искаженное отражение в его потемневших, расширенных зрачках. Я видела в них бурю, видела ярость, но подо всем этим, как раскаленная лава под тонкой коркой застывшего пепла, клокотало что-то еще. Что-то первобытное, собственническое, пугающее до дрожи в коленях.

Его взгляд, тяжелый и обжигающий, медленно сполз с моих глаз на губы. И в этот момент мир для меня перестал существовать. Я перестала дышать. Сердце, до этого колотившееся как сумасшедшее, вдруг замерло, чтобы в следующую секунду рухнуть вниз, в ледяную пропасть живота.

Он собирался меня поцеловать.

Эта мысль была не просто мыслью. Она была разрядом молнии, пронзившим все мое тело. Паника, острая и холодная, как осколок льда, впилась в грудь. Нет. Только не это. Все что угодно, только не это. Удар, оскорбление, угроза – ко всему этому я была готова. Но поцелуй… поцелуй от него был бы худшим из унижений. Это было бы вторжением. Осквернением. Это было бы признанием его полной, абсолютной власти не только над моим телом, но и над чем-то большим.

Я должна была его оттолкнуть. Ударить. Укусить. Сделать хоть что-то. Но я не могла. Я была парализована. Зажата между его сильным, горячим телом и холодной стеной. Я была поймана в ловушку, и единственное, что мне оставалось – это смотреть, как хищник склоняется над своей жертвой.

Его голова медленно наклонилась. Я чувствовала жар его дыхания на своей щеке, на губах. Я чувствовала запах озона, сандала и его собственной ярости. Я зажмурилась, готовясь к оскверняющему прикосновению, к грубому, наказывающему поцелую, который должен был поставить меня на место, сломать мой дух.

Но прикосновения не последовало.

Прошла секунда. Другая. Вечность. Я осмелилась приоткрыть глаза.

Он все еще был там. В миллиметре от моих губ. Так близко, что я чувствовала, как дрожат его ресницы. Но он не двигался. Он замер, словно сам был поражен собственным порывом. Его лицо было напряжено до предела. На виске вздулась вена. Челюсти были плотно сжаты. И его глаза… В них шла война. Настоящая, отчаянная война. Гнев боролся с желанием. Презрение – с чем-то темным и непонятным, чему он не знал имени. Он смотрел на мои губы так, словно они были одновременно и ядом, и единственным источником воды в пустыне.

И тут я услышала звук. Тихий, сдавленный, похожий на стон боли. Звук, который вырвался из его груди. Он резко выдохнул, словно человек, который долго был под водой и наконец вынырнул на поверхность.

И в следующую секунду он отпрянул от меня.

Эдвин отскочил назад, словно я была раскаленным железом, которое обожгло его. Он смотрел на меня дикими, непонимающими глазами, а потом – на свои собственные руки, словно не веря, что это они только что прижимали меня к стене.

– Никогда, – прошипел он, и его голос был хриплым, надтреснутым. – Никогда больше не смей этого делать. Ты поняла меня?

Я молчала, пытаясь отдышаться. Мои легкие горели. Колени дрожали так, что я едва стояла на ногах, опираясь на стену.

– Ты не будешь танцевать с другими мужчинами, – продолжал он, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди. – Ты не будешь с ними разговаривать. Ты не будешь на них смотреть. Ты – королева Алстада. Ты – моя жена.

– Игрушка, которую ты ненавидишь? – мой голос прозвучал слабо и жалко, что взбесило меня еще больше.

Мужчина резко повернулся ко мне.

– Да! – выкрикнул он. – Моя! Игрушка. Проблема. Проклятие. Что угодно! Но – моя! И то, что принадлежит мне, я не делю ни с кем.

Он провел рукой по волосам, взъерошив их. Впервые я видела его таким. Не холодным, безупречным тираном, а… растерянным. Взбешенным на самого себя. Он был похож на зверя, который не понимает, почему капкан, в который он загнал жертву, вдруг захлопнулся на его собственной лапе.

– Держись от них подальше, Кирия, – сказал он уже тише, но с не меньшей угрозой. – Иначе я не ручаюсь за последствия. Ни для них, ни для тебя.

Эдвин бросил на меня последний, долгий, полный нечитаемых эмоций взгляд, резко развернулся и быстрыми шагами пошел прочь по темной аллее, оставив меня одну.

Я медленно сползла по стене, пока не села на холодную, влажную землю. Меня трясло. Крупная, неконтролируемая дрожь сотрясала все тело. Я обхватила себя руками, но это не помогало. Холод шел изнутри.

Что это было? Что, черт возьми, это только что было?

Я прокручивала в голове последнюю минуту снова и снова. Его лицо. Его глаза. Его сдавленный вздох. Тот момент, когда он замер в миллиметре от моих губ.

Он хотел меня.

Эта мысль не просто пришла в голову. Она взорвалась в моем сознании, как сверхновая, уничтожая все мои планы, все мои расчеты, всю мою стратегию.

Он хотел меня.

Не как политический актив. Не как символ своего статуса. Он хотел меня как женщину. С дикой, первобытной, неконтролируемой силой, которая испугала его самого больше, чем меня. Его ярость, его гнев, его жестокость – все это было не просто проявлением тирании. Это была борьба. Борьба с самим собой. С этим темным, неправильным желанием, которое он испытывал к жене, которую должен был презирать.

И это было катастрофой.

Мой план был прост и гениален: стать настолько отвратительной, настолько невыносимой, чтобы он возненавидел меня еще больше и сам захотел от меня избавиться. Я должна была стать для него занозой, язвой, постоянным источником раздражения.

Но я не учла одного. Что на такого извращенца, как он, мое поведение подействует как афродизиак. Что чем хуже я себя веду, чем больше я его провоцирую, тем сильнее разгорается в нем это больное, собственническое пламя.

Я коснулась своих губ. Они горели, словно он все-таки меня поцеловал. Я чувствовала фантомное прикосновение, фантомный жар его дыхания. И мое тело… мое предательское, глупое тело отреагировало. Даже сейчас, вспоминая этот момент, я чувствовала, как кровь приливает к щекам, как сердце начинает биться чаще.