Тиран, я требую развод!

Глава 10

Усталость навалилась внезапно, как только адреналин, бурливший в крови, отхлынул. Мышцы, о которых я и не подозревала, ныли тупой, сладкой болью. Все тело гудело, но это была приятная усталость. Усталость живого человека, а не запертой в четырех стенах куклы. Я сама расседлала Демона, проигнорировав робкие попытки Гюнтера и его конюхов помочь. Я долго чистила его скребницей, смывала пену с его боков, расчесывала его спутанную гриву. Он стоял смирно, доверчиво тычась мне в плечо бархатными губами. Мы заключили с ним безмолвный договор. Он стал моим единственным другом в этом холодном, враждебном мире.

Вернувшись в свои покои, я рухнула в кресло, не в силах даже позвать Лину. Я была грязная, растрепанная, от меня пахло лошадью, но я никогда не чувствовала себя лучше. Ощущение полета, свободы все еще звенело в ушах. Но оно, как яркая вспышка, лишь отчетливее подчеркивало темноту моей клетки. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором снова встала его фигура на балконе. Неподвижная. Наблюдающая.

Что он видел? Что он понял? Мой поступок был импульсивным, продиктованным отчаянием и тоской по прошлой жизни. Но какие последствия он будет иметь? Я продемонстрировала не слабость и не истерику. Я продемонстрировала силу. Умение. Характер. А тираны не любят, когда их игрушки проявляют характер.

Весь остаток дня я провела как в тумане. Я приняла ванну, которую Лина наполнила какими-то успокаивающими травами. Я позволила ей накормить меня бульоном, потому что сил на сопротивление просто не было. Дворец жил своей жизнью, но до меня долетали обрывки слухов. Весь замок гудел. О том, как сумасшедшая королева укротила дьявольского жеребца, которого боялся сам король. Версии были одна фантастичнее другой. Говорили, что я ведьма, что я продала душу темным силам. Меня это забавляло. Пусть боятся. Страх – это тоже форма уважения.

Ужин прошел в гнетущей тишине. Эдвин, вопреки моим ожиданиям, не устроил скандала. Он вообще не пришел. Мне накрыли в моих покоях, и я ела одна, под сочувствующим взглядом Лины. Эта тишина была хуже любого крика. Она была тяжелой, полной невысказанных угроз. Он выжидал. Он обдумывал свой следующий ход.

Ночь опустилась на замок. Я отпустила Лину, сказав, что хочу побыть одна. Я долго стояла у окна, глядя на темный сад, на звезды, равнодушные и холодные. Я пыталась подготовиться. К чему? К его гневу? К новому унижению? Я не знала. Я знала лишь то, что он придет. Сегодняшний день не мог остаться без последствий.

Я надела простую ночную рубашку из тонкого хлопка, распустила волосы и легла в огромную, холодную постель. Но сон не шел. Каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать. Я вслушивалась в тишину, пытаясь угадать в ней звук его шагов. Но замок молчал.

Прошел час. Другой. Я почти успокоилась. Может, я ошиблась? Может, он решил просто проигнорировать мой поступок, списав его на очередное проявление безумия? Я начала проваливаться в дремоту, когда это произошло.

Дверь в мою спальню открылась.

Она не скрипнула. Не хлопнула. Она просто отворилась. Абсолютно бесшумно.

Я резко села в постели, и сердце ухнуло куда-то в пятки. В дверном проеме, темным силуэтом на фоне тускло освещенного коридора, стоял он.

Эдвин вошел и так же бесшумно закрыл за собой дверь. Комнату поглотила почти абсолютная темнота, разгоняемая лишь слабым светом луны, пробивающимся сквозь щель в шторах.

Я замерла, боясь дышать. Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, что происходит. Это было не похоже на его предыдущие визиты. Тогда он врывался, полный ярости. Сейчас он двигался, как тень. Как хищник, выслеживающий добычу.

Мужчина не заговорил. Он просто стоял у двери, давая моим глазам привыкнуть к темноте. Я видела лишь его очертания. Высокий, широкоплечий. Он не был одет в парадный камзол. На нем была простая темная рубашка, расстегнутая у ворота, и узкие брюки. Домашняя одежда. Это почему-то пугало еще больше.

Он медленно, невыносимо медленно, пошел вглубь комнаты. Его шагов не было слышно на толстом ковре. Он словно плыл по воздуху.

Я сидела на кровати, сжавшись в комок, и наблюдала за ним, как кролик наблюдает за удавом. Я ожидала чего угодно. Удара. Обвинений. Угроз. Но он молчал.

Эдвин подошел к моему туалетному столику. Взял в руки серебряную щетку для волос. Я видела, как лунный свет блеснул на его длинных пальцах. Он повертел ее в руках, словно взвешивая, и так же молча положил на место.

Потом он подошел к гардеробу, где висело мое вчерашнее, абсурдное платье с павлинами. Мужчина коснулся ткани. Провел по ней рукой. Я не видела выражения его лица, но сам этот жест был настолько интимным, настолько собственническим, что у меня по спине пробежал холодок. Он изучал мой мир. Он вторгался в мое личное пространство. Без спроса. Без слов.

Мой внутренний монолог был похож на крик. Что тебе нужно? Зачем ты пришел? Говори! Кричи! Ударь! Сделай хоть что-нибудь! Эта тишина, это медленное, хищное движение сводили меня с ума. Это была пытка. Изощренная, жестокая пытка тишиной.

Наконец, он повернулся ко мне. И пошел к кровати.

Я вжалась в подушки, инстинктивно натягивая на себя одеяло, как будто этот тонкий кусок ткани мог меня защитить. Сердце билось так громко, что, казалось, он должен его слышать.

Эдвин подошел и остановился у изножья кровати. Он просто стоял и смотрел на меня. В полумраке я не могла разобрать выражения его глаз, но я чувствовала их. Я чувствовала их физически, как два бурава, которые пытаются проникнуть мне в душу, вывернуть ее наизнанку.

Время остановилось. Я не знала, сколько прошло времени. Минута? Десять? Вечность? Мы просто были в этой комнате. Двое. Враги. Муж и жена. Хищник и жертва. И между нами висело густое, наэлектризованное молчание.

Я больше не могла этого выносить.

– Что тебе нужно? – прошептала я, и мой голос прозвучал сипло и чужеродно в этой тишине.

Он не ответил. Он сделал еще один шаг, огибая кровать. Он приближался.