Тиран, я требую развод!

Глава 12

После вербовки Харрингтона мир вокруг меня изменился. Он не стал безопаснее, нет. Наоборот, опасность сгустилась, стала почти осязаемой. Теперь я была не просто одиночкой, ведущей свою маленькую партизанскую войну. Я стала центром заговора. Каждую ночь сломленный и перепуганный казначей проскальзывал в мой тайный кабинет, принося новые и новые документы. Это были копии секретных счетов, тайная переписка, долговые расписки. Передо мной, как на карте, разворачивалась вся гнилая изнанка этого королевства. Я знала, кто, кому, сколько и за что платил. Я знала их слабости, их пороки, их страхи. Знание становилось моей броней.

Но оно же становилось и моим проклятием. Я почти перестала спать. Днем я была королевой-пустышкой, капризной и взбалмошной. Я продолжала свои набеги на магазины, заказывала у месье Жакоба все новые и новые партии товаров для моей растущей торговой империи, прикрываясь покупкой безделушек для себя. А ночи я проводила над бумагами, сопоставляя факты, выстраивая в голове сложные схемы. Я жила двойной жизнью, и это выматывало. Я постоянно находилась в напряжении, ожидая, что в любой момент все раскроется.

И был еще он. Эдвин.

После того ночного визита и моего триумфа на конюшне между нами установилась странная, звенящая тишина. Он больше не врывался ко мне с угрозами. Но его присутствие в моей жизни стало более плотным, более навязчивым. Он словно решил изучить меня под микроскопом. Мужчина мог неожиданно появиться в библиотеке, когда я там сидела, и молча читать какую-то книгу в другом конце зала. Я чувствовала его взгляд на своем затылке, и это мешало сосредоточиться. Он мог присоединиться ко мне за завтраком, не говоря ни слова, просто наблюдая, как я ем. Это была его новая форма пытки. Пытка присутствием. Он показывал мне, что я ни на секунду не могу о нем забыть. Что он всегда рядом. Наблюдает. Ждет.

Я отвечала ему ледяным безразличием. Я делала вид, что не замечаю его. Я демонстративно читала, ела, разговаривала с Линой, словно его не было в комнате. Это была дуэль взглядов, дуэль молчания. И я не знала, кто в ней побеждает.

Однажды вечером, когда я уже собиралась уединиться в своем кабинете с очередной порцией документов от Харрингтона, ко мне вошел его камердинер.

– Его величество король просит ваше величество разделить с ним ужин сегодня вечером. В его Малой столовой. Через час.

Это было не приглашение. Это был приказ.

Мое сердце пропустило удар. Ужин. Наедине. Зачем? Это была ловушка? Проверка? Или просто новый виток его извращенной игры? Я хотела отказаться, сославшись на головную боль. Но я понимала, что это будет проявлением слабости. Это будет означать, что я его боюсь. А я не могла себе этого позволить.

– Передайте его величеству, что я буду, – ответила я камердинеру с ледяной вежливостью.

Я потратила этот час на то, чтобы привести себя в боевую готовность. Я выбрала одно из своих новых платьев. Не самое кричащее, но и не скромное. Из темно-синего, почти черного бархата, который выгодно оттенял бледность кожи. Платье было строгого покроя, но с одним вызывающим элементом – глубоким разрезом на спине, почти до поясницы. Это была моя маленькая провокация. Мое безмолвное сообщение: ты можешь смотреть, но не можешь коснуться.

Когда я вошла в его столовую, он уже был там. Комната была небольшой, уютной, совсем не похожей на парадные залы. В камине потрескивал огонь, бросая теплые отблески на темные деревянные панели. Стол был накрыт всего на двоих. Свечи, хрусталь, серебро. Атмосфера была опасно интимной.

Эдвин стоял у камина, спиной ко мне, глядя на огонь. На нем была та же простая черная рубашка, что и в ночь его визита. Он обернулся, когда я вошла. И снова этот взгляд. Тяжелый, изучающий, проникающий под кожу. Он окинул меня с головы до ног, задержавшись на мгновение на моих губах, потом скользнул ниже. Я была уверена, что он мысленно проследил линию разреза на моей спине.

– Прошу, – произнес мужчина, указывая на стул напротив своего.

Я села, чувствуя себя абсолютно голой под его взглядом. Ужин начался в полном молчании. Слуги бесшумно вносили и уносили блюда. Я сосредоточилась на еде, пытаясь игнорировать напряжение, которое сгустилось в комнате до такой степени, что его, казалось, можно было резать ножом.

– Я слышал, ты стала заядлой наездницей, – нарушил он наконец молчание. Его голос был ровным, почти светским.

– Я лишь пытаюсь найти хоть какое-то развлечение в этой унылой дыре, – ответила я, не поднимая глаз от своей тарелки.

– И у тебя неплохо получается. Укротить Демона… это впечатляет. Никому до тебя это не удавалось.

– Возможно, с ним просто нужно было поговорить, а не пытаться сломать его силой, – я позволила себе легкий намек. – Животные, знаете ли, иногда бывают умнее людей. Они чувствуют, когда их боятся, а когда – уважают.

Он усмехнулся. Тихая, холодная усмешка.

– Значит, ты его уважаешь? Этого дикого, неуправляемого зверя?

– Я уважаю силу и свободу, – ответила я, наконец поднимая на него глаза. – Даже если они заперты в клетке.

Мы смотрели друг на друга поверх пламени свечей. Это была дуэль. Каждое слово было оружием.

– Интересная философия, – протянул он. – Значит, твои набеги на магазины – это тоже проявление уважения к силе? К силе золота?

– Это проявление уважения к себе, – парировала я. – Королева должна выглядеть как королева. А не как бедная родственница. Ты же сам этого хотел, не так ли? Чтобы я была «украшением двора».

– Ты стала не украшением, Кирия. Ты стала темой для разговоров. Весь двор только и обсуждает твои выходки.

– Прекрасно! – я улыбнулась. – Значит, им некогда обсуждать более важные вещи. Например, состояние казны. Или то, как бездарно управляется это королевство.

Его глаза потемнели. Я задела его за живое.

– Ты считаешь, что я бездарно управляю королевством? – спросил он опасно тихо.

– Я считаю, что ты слишком увлечен игрой в тирана, чтобы замечать, как крысы растаскивают твой дом по кускам, – ответила я, идя ва-банк.