Тиран, я требую развод!

Глава 15

Темнота, в которую я провалилась после падения, была недолгой, но милосердной. Она стерла последние мгновения ужаса, грохот копыт, свист ветра, отчаянный прыжок в пустоту. Возвращение в реальность было медленным, болезненным. Первым, что я почувствовала, была не боль, а тепло. Всепроникающее, надежное тепло, которое окутывало меня, защищая от промозглой лесной сырости. И еще я слышала стук сердца. Громкий, мощный, частый, как барабанная дробь. Он отдавался у меня в ухе, вибрировал во всем теле.

Я с трудом разлепила веки. Мир был размытым, зеленым пятном. Я лежала на земле, и моя голова покоилась на чем-то твердом, но в то же время податливом. На его груди. А руки… его руки обвивали меня, прижимая к себе с такой силой, словно он боялся, что я сейчас растворюсь в воздухе. Это его сердце так отчаянно билось. Это его тепло согревало меня.

Воспоминания хлынули мутным, страшным потоком. Демон. Шип. Безумная скачка. Овраг. Его лицо, искаженное страхом. Его крик. Его рука.

Я жива.

Он спас меня.

Эти два факта никак не укладывались в моей голове, противореча друг другу, создавая когнитивный диссонанс, от которого кружилась голова. Мой враг, мой мучитель, человек, которого я ненавидела всеми фибрами души, только что рискнул своей жизнью, чтобы выдернуть меня из лап смерти.

Я подняла голову и посмотрела на него. И снова увидела то, что потрясло меня до самого основания. На его лице, в его золотых, как расплавленный металл, глазах не было ни капли привычной мне ледяной ярости или презрения. Там был страх. Уже утихающий, но все еще плещущийся в самой глубине. И облегчение. Такое огромное, такое всепоглощающее, что оно делало его лицо почти человеческим. Уязвимым.

– Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось.

Эдвин прошептал это, и слова, тихие, хриплые, были не просто звуком. Они были ключом, который провернулся в заржавевшем замке где-то глубоко внутри меня.

Я не знала, что ответить. Что можно сказать в такой ситуации? «Спасибо, что спас меня, чтобы продолжить мучить»? «Какая ирония, не находишь?» Я просто молчала, и мое молчание было тяжелым, полным недоверия и смятения.

Мы сидели так, посреди леса, я – в его объятиях, целую вечность. Время, казалось, остановилось. Но оно не стояло на месте. Где-то там, в лесу, нас уже искали. Шумная кавалькада охотников, наверняка, была в панике. И я знала, кто сейчас в центре этой паники. Лиана. Ее идеальный план рухнул. Она хотела избавиться от меня, а вместо этого создала ситуацию, в которой Эдвин проявил себя как герой, спасающий свою королеву. Я почти могла физически ощутить ее ярость и разочарование.

Вскоре послышались крики, лай собак. Нас нашли.

Появление гвардейцев и придворных было похоже на вторжение в наш хрупкий, интимный мир. Эдвин тут же изменился. Маска ледяного короля вернулась на свое место. Он осторожно, но властно отстранил меня, поднялся на ноги и начал отдавать приказы. Его голос снова звенел сталью. Мужчина был собран, решителен, он снова был тираном. Но я-то видела. Я видела то, что было до. И это знание теперь навсегда останется между нами.

Нас вернули во дворец. Меня несли на импровизированных носилках, хотя, кроме сильных ушибов и царапин, я была невредима. Эдвин принял на себя всю тяжесть падения. Я видела, как он морщится от боли, когда двигается, но никому не позволял к себе прикоснуться.

Меня уложили в постель. Придворный лекарь, маленький, суетливый человечек, осмотрел меня, прописал какие-то мази и успокоительные отвары. Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала себя так, словно тоже упала в пропасть. В пропасть своих собственных чувств.

Эдвин не пришел. Но его присутствие ощущалось во всем. Мне принесли ужин с его стола. Слуги ходили на цыпочках, выполняя любой мой каприз с удвоенным рвением. Лина, моя служанка, смотрела на меня с благоговейным ужасом, словно я воскресла из мертвых.

А потом начали приходить «подарки». Это было странно. Это было неправильно. Первым прибыл посыльный от главного аптекаря с набором редчайших целебных бальзамов и масел. В записке, написанной рукой камердинера, говорилось: «Для скорейшего восстановления здоровья Ее Величества. По личному приказу Короля».

На следующий день принесли стопку книг. Это были не любовные романы. Это были трактаты по истории, философии и, что самое странное, по военной стратегии. Записка гласила: «Чтобы занять беспокойный ум Ее Величества во время вынужденного бездействия».

Он не дарил мне цветов или драгоценностей. Он дарил мне то, что, по его мнению, было мне нужно. Лекарства для тела и пищу для ума. Это была его неуклюжая, извращенная форма заботы. И она пугала меня больше, чем его гнев. Король пытался понять меня. Он пытался найти ко мне подход. Он больше не видел во мне просто глупую куклу. Он видел противника. Равного. И это делало нашу войну еще более опасной.

Лиана тоже не заставила себя ждать. Она пришла на третий день, когда мне разрешили вставать. Она впорхнула в мои покои, как белая бабочка, с букетом лилий в руках и с выражением самого искреннего сочувствия на своем ангельском личике.

– Ваше величество! Какое счастье, что вы живы! Я так молилась за вас! – пропела она, ставя цветы в вазу.

– Вашими молитвами, леди Лиана, вашими молитвами, – ответила я, глядя на нее в упор.

Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Это был ужасный несчастный случай. Этот дикий конь… я же предупреждала вас, что он опасен.

– Да, вы очень прозорливы, – кивнула я. – Почти так же, как и тот, кто подбросил шип под копыта моему коню.

Ее лицо на мгновение застыло, превратившись в фарфоровую маску. Но лишь на мгновение.

– Шип? Какой шип? Ваше величество, о чем вы говорите? Вы, должно быть, ударились головой…

– Возможно, – я медленно подошла к ней. – Но моя память, к счастью, не пострадала. Я все прекрасно помню, леди Лиана. Каждое ваше движение. Каждое ваше слово.

Я смотрела ей прямо в глаза, и она не выдержала моего взгляда. Она опустила свои «невинные» глазки, и я увидела, как в них плещется страх и ненависть. Она поняла, что я знаю.