Тиран, я требую развод!

Глава 19

День, когда армия выступала из столицы, был серым и промозглым, словно само небо оплакивало чью-то судьбу. Возможно, мою. Воздух, холодный и влажный, был наполнен гулом тысяч голосов, лязгом стали, фырканьем сотен лошадей и скрипом колес обоза. Огромная, многоголовая гидра королевской армии медленно выползала из городских ворот, растянувшись на мили по грязной, размытой дождями дороге. Это было грандиозное и одновременно удручающее зрелище. Сила и мощь, отправляющиеся на бессмысленную бойню.

Я сидела в седле, прямая, как натянутая струна. Подо мной нетерпеливо переступал с ноги на ногу Уголь, мой новый конь, подарок от моего мучителя. Он был великолепен – мощный, горячий, полный сдерживаемой силы. Он был отражением своего хозяина. И это меня бесило. Но я не могла не признать, что мы с ним были идеальной парой. Я чувствовала его силу, его энергию, и она передавалась мне, смешиваясь с моей собственной холодной яростью.

На мне был тот самый, сшитый на заказ мужской костюм из темной кожи и замши. Практичный, удобный, без единого намека на женственность. На поясе висел его кинжал. Я чувствовала его тяжесть при каждом движении, постоянное напоминание о нашей извращенной игре. Я была частью этого маскарада, этого военного спектакля. Но я была здесь не как королева. Я была здесь как заложница, как трофей, который везут на войну, чтобы продемонстрировать врагам и подданным абсолютную власть короля.

Позади меня, на нерушимом расстоянии в десять шагов, следовали мои «тени». Торн и Гарет. Два молчаливых истукана в черных доспехах, чьи лица были скрыты забралами шлемов. Я не знала, как они выглядят. Не знала их голосов. Они были просто продолжением его воли, двумя ходячими прутьями моей клетки.

Сам Эдвин ехал во главе колонны, рядом со своими генералами. Я видела его прямую спину, его темные волосы, развевающиеся на ветру. Он не оборачивался. Мужчина ни разу не посмотрел в мою сторону с тех пор, как мы покинули замок. Словно меня не существовало. Но я знала, что это не так. Я чувствовала его внимание каждой клеткой кожи. Он знал, где я. Он знал, что я делаю. Он контролировал меня на расстоянии.

Перед самым отъездом я видела Лиану. Она стояла на одной из башен замка, как прекрасная, печальная принцесса, провожающая своего рыцаря на битву. На ней было белое платье, и она была похожа на ангела. Но я видела, как она смотрит на меня. В ее взгляде не было печали. Там была чистая, концентрированная ненависть и разочарование. Ее план провалился. Я не просто выжила. Я ехала с ним. Занимала место, которое по праву должно было принадлежать ей. И я знала, что она этого не простит. Ее ненависть была еще одной гирей на моих ногах, еще одной угрозой, о которой нельзя было забывать.

Первые дни похода слились в один бесконечный, монотонный кошмар. Мы ехали с рассвета до заката, останавливаясь лишь на короткие привалы. Дорога превратилась в месиво из грязи и воды. Холодный, пронизывающий ветер не прекращался ни на минуту. Ночью мы разбивали лагерь прямо в чистом поле. Солдаты спали у костров, завернувшись в свои плащи. Офицеры и знать – в палатках. Моя палатка, разумеется, стояла рядом с шатром короля. Огромным, черным шатром, который был похож на логово какого-то темного божества. А у входа в мою палатку, сменяя друг друга, несли дежурство мои верные тени, Торн и Гарет.

Еда была отвратительной. Жесткое, пересоленное мясо, разваренная каша и черствый хлеб. После изысков дворцовой кухни это было настоящим испытанием. Придворные дамы, которые по какой-то нелепой традиции сопровождали своих мужей в начале похода, ныли и жаловались. Они кутались в меха, капризничали и смотрели на меня с нескрываемым злорадством. Они ждали, что я сломаюсь. Что я начну плакать, проситься обратно в теплый замок.

Но я не доставила им такого удовольствия. Я молча ела то, что давали. Научилась спать под стук дождя по брезенту палатки. Научилась не обращать внимания на боль в мышцах, на холод, на грязь. Я превратилась в робота. Мое тело двигалось, ело, спало, но мой разум был далеко. Он был занят вычислениями, планами, анализом. Каждую свободную минуту я посвящала своей тайной империи. Я научилась писать шифрованные записки для месье Жакоба на крошечных клочках пергамента, используя сок ягод вместо чернил. Я передавала их Лине, которая умудрялась находить способы отправить их в столицу с редкими гонцами. Это была моя единственная связь с миром, моя единственная надежда.

На третий день похода случилось то, что изменило отношение ко мне по крайней мере части армии. Весь день лил дождь. Не просто дождь, а холодный, ледяной ливень, который промочил все до нитки. К вечеру, когда мы разбили лагерь, все были измучены и злы. Дрова отсырели. Солдаты тщетно пытались разжечь костры, чтобы хоть немного согреться и приготовить горячую еду. Проклятия и ругань разносились по всему лагерю.

Я сидела у своей палатки, наблюдая за их тщетными попытками. Мои охранники стояли рядом, неподвижные, как статуи. Я видела группу солдат неподалеку, которые уже отчаялись и просто сидели на мокрой земле, стуча зубами от холода. Среди них был один совсем молодой парень, почти мальчик, который смотрел на свои мокрые дрова с таким отчаянием, будто от этого огня зависела его жизнь.

И тут во мне проснулась Карина. Не королева, не злодейка. А Карина, которая в прошлой жизни ходила в походы с друзьями, которая знала, что такое ночевать в лесу в непогоду.

Я встала. Торн и Гарет тут же напряглись.

– Я хочу прогуляться по лагерю, – сказала я им. – Вы, разумеется, пойдете со мной.

Я подошла к той группе солдат. Они, увидев меня, вскочили, испуганно вытягиваясь в струнку.

– Вольно, – сказала я. Мой голос прозвучал неожиданно твердо. – Проблемы с огнем?

– Так точно, ваше величество, – пробормотал старший из них, коренастый сержант с обветренным лицом. – Все отсырело, проклятье.

Я огляделась. Мой взгляд зацепился за несколько берез, росших на краю поляны.

– У кого-нибудь есть нож? – спросила я.