Тиран, я требую развод!

Глава 21

Решение, принятое в тишине моей палатки, было похоже на прыжок в ледяную воду. Один короткий миг абсолютной, звенящей решимости – а за ним холод, перехватывающий дыхание, и осознание того, что пути назад нет. Я сказала себе, что пойду в горы. И теперь это простое утверждение превратилось в непреложный факт, в единственно возможный следующий шаг на моей шахматной доске. Провал провалившихся «переговоров» Эдвина, его слепая ярость и униженное самолюбие были порохом. А приказ об атаке, который, я не сомневалась, уже зрел в его голове, должен был стать искрой. Я должна была успеть раньше. Должна была найти другой путь, пока он не залил эту долину кровью – и человеческой, и драконьей.

Ночь опустилась на лагерь, как тяжелое, мокрое одеяло. Ветер, воющий в ущельях, принес с собой мелкий, холодный дождь, который забарабанил по брезенту моей палатки, создавая иллюзию уюта и одновременно усиливая чувство изоляции. Я лежала на своей походной кровати, полностью одетая в свой темный охотничий костюм, и слушала. Слушала, как затихает лагерь. Как смолкают голоса солдат, как гаснут один за другим костры, как тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и храпом, окутывает тысячи спящих людей.

Я ждала. Мой план был дерзким до безумия, и его успех зависел от множества мелочей. Главной проблемой были мои «тени». Торн и Гарет. Два немых истукана, которые сменяли друг друга у входа в мою палатку. Они были его глазами, его ушами, продолжением его воли. Обойти их казалось невозможным.

Но я наблюдала за ними. Все эти дни изучала их привычки, их рутину. И заметила, что они меняются ровно в полночь. Смена караула происходила быстро, почти беззвучно. Один уходил, другой приходил. Но в этот самый момент, в те несколько секунд, когда один пост уже покинул, а другой еще не занял, у входа в мою палатку не было никого. Это был мой шанс. Крошечное окно возможностей, в которое я должна была проскользнуть.

Второй проблемой было выбраться из самого лагеря. Он был окружен кольцом часовых. Но я тоже была не лыком шита. В прошлой жизни я зачитывалась книгами о разведчиках и диверсантах. Знала, что у любой, даже самой идеальной системы охраны, есть слабые места. Часовые устают. Их внимание притупляется. Особенно в холодную, дождливую ночь, когда кажется, что ни одна живая душа не высунет носа из укрытия. Я наметила себе маршрут: через заднюю часть лагеря, где располагался обоз. Там было много повозок, мешков, бочек, за которыми можно было спрятаться. И там, у самого края, где начинались россыпи камней, ведущие к горам, был пост, который охранял один-единственный солдат. Я наблюдала за ним несколько вечеров. Он часто отвлекался, поглядывая на огонек соседнего костра, где его товарищи играли в кости.

Я ждала, и мое сердце билось ровно, почти спокойно. Страх ушел, вытесненный холодной, как сталь, решимостью. Достала кинжал, который он мне подарил. Проверила, как он сидит в ножнах. Взяла небольшую кожаную сумку, в которую заранее положила флягу с водой, кусок вяленого мяса, кремень, кресало и несколько чистых тряпиц – мой импровизированный медицинский набор.

Ровно в полночь я услышала тихий шорох у входа. Смена караула. Сейчас.

Метнулась к задней стенке палатки. Нож в моей руке легко, почти беззвучно, вспорол мокрый брезент. Сделала длинный вертикальный разрез, достаточный, чтобы пролезть. И замерла, прислушиваясь. Тишина. Я осторожно выглянула наружу. Темнота, дождь, в нескольких шагах от меня – огромный черный шатер Эдвина, в котором, к счастью, не горел свет.

Выскользнула из палатки, как змея, и тут же присела, сливаясь с тенью. Сердце бешено заколотилось. Первый шаг сделан. Теперь – к обозу.

Я двигалась медленно, от тени к тени, от повозки к повозке. Мокрая земля хлюпала под сапогами, и я боялась, что этот звук разбудит весь лагерь. Я видела силуэты часовых, мерно шагающих на своих постах. Несколько раз мне приходилось замирать на долгие минуты, почти не дыша, когда один из них останавливался и всматривался в темноту. Но дождь был моим союзником. Он скрывал меня, заглушал звуки, заставлял людей плотнее кутаться в плащи и мечтать о тепле.

Наконец, добралась до края лагеря. Впереди, метрах в двадцати, маячила одинокая фигура того самого часового. Он стоял, опершись на копье и понурив голову. Я видела, как он борется со сном.

Подобрала с земли небольшой камень. Прицелилась и бросила его в сторону, подальше от себя. Камень со стуком ударился о скалу. Часовой вздрогнул, выпрямился и с руганью пошел в ту сторону, чтобы проверить, в чем дело.

Это был мой момент. Я бросилась вперед, пересекая открытое пространство, и скрылась за валунами. Слышала, как часовой, ничего не найдя, вернулся на свой пост, бормоча проклятия. Я была свободна.

Но моя свобода была лишь началом нового испытания. Передо мной лежали горы. Черные, зловещие, чужие. Я понятия не имела, куда идти. В романе говорилось лишь о том, что «люди драконов» живут в скрытых поселениях, в стороне от основных ущелий.

Я пошла наугад, выбирая самую неприметную тропку, которая вела вверх. Подъем был тяжелым. Камни были скользкими от дождя, ноги постоянно соскальзывали. Холодный ветер пронизывал до костей. Шла несколько часов, и единственными моими спутниками были вой ветра и стук собственного сердца. Несколько раз падала, сдирая кожу на руках. Но я упрямо поднималась и шла дальше.

Я не знала, что я ищу. Дым костра? Свет в окне? Но понимала, что их поселение должно быть хорошо спрятано.

Рассвет застал меня высоко в горах. Дождь прекратился, но небо было затянуто серой, беспросветной пеленой. Я забралась на небольшой утес, чтобы осмотреться. Передо мной расстилался хаос из черных скал и глубоких ущелий. И ни единого признака человеческого жилья.

Я почувствовала, как отчаяние ледяной рукой сжимает мое сердце. Я заблудилась. Я одна в этих проклятых горах, и скоро в лагере обнаружат мое исчезновение. Эдвин будет в ярости. Он пошлет погоню.

И тут я это увидела. Не дым. Не свет. А что-то другое. Внизу, в небольшой, скрытой от посторонних глаз долине, заметила то что никак не ожидала здесь увидеть. Это было действительно странно. Там были… огороды? Маленькие, убогие клочки обработанной земли, прилепившиеся к склону горы. Кто, в здравом уме, будет заниматься огородничеством в этом проклятом месте? Только те, кому больше некуда идти. Только те, кто живет здесь постоянно.