Тиран, я требую развод!

Глава 23

Слова старой Эльры, простые, страшные, сказанные скрипучим голосом, стали для меня ключом. «Яд, который отравил нашу землю». Она думала о магии, о древнем проклятии, о злой воле. А я, дитя другого, циничного и отравленного мира, услышала в ее словах нечто иное. Я услышала диагноз.

Я сидела в ее темной, пахнущей травами хижине, и мой мозг, до этого затуманенный страхом и усталостью, вдруг заработал с лихорадочной, кристальной ясностью. Все кусочки головоломки, которые я так долго и мучительно собирала, вдруг начали складываться в единую, чудовищную картину.

Тяжелые металлы.

Эта фраза из моего прошлого, из лекций по экологии, из документальных фильмов о техногенных катастрофах, вспыхнула в моем сознании, как неоновая вывеска. Я начала прокручивать в голове все, что рассказала мне Эльра, накладывая это на свои смутные, обрывочные знания из прошлой жизни.

Симптомы. Вялость, апатия. Классический признак интоксикации, когда организм тратит все силы на борьбу с ядом. Изменение поведения, агрессия. Неврологические нарушения. Тяжелые металлы, особенно свинец и ртуть, бьют по нервной системе, вызывая неконтролируемые вспышки ярости, потерю памяти, безумие. Проблемы с кожей и «волосами» – выпадение чешуи, язвы, тусклый цвет. Организм пытается вывести токсины через кожные покровы, что приводит к дерматитам и экземам. Бесплодие. Одна из первых систем, которая отказывает при хроническом отравлении – репродуктивная.

Все сходилось. Каждый пункт. Каждая деталь. Это была не «драконья чума». Это было медленное, методичное отравление.

А источник… Источник был очевиден. «Все началось с воды», – сказала Эльра. Река, текущая с ледника. Река, на берегах которой они жили, из которой пили и они, и их животные, и их драконы. Река, которая оставляла на камнях рыжий, ржавый налет. Железо? Нет. Что-то гораздо хуже.

И шахты. Серебряные рудники герцога де Монфора на севере. Я почти физически видела это. Как они вгрызаются в горы, как используют примитивные, варварские методы добычи, вымывая породу, используя ртуть для амальгамации, а потом просто сбрасывают тонны отравленной воды и отработанной породы в ближайшую реку. А эта река, петляя по горам, несла свою смерть дальше, вниз по течению. Прямо сюда, в эту долину.

Герцог де Монфор. Он не просто вор. Он – массовый убийца. Эко-террорист, как сказали бы в моем мире. Он убивал не только драконов. Он убивал этих людей, Детей Скал. Медленно, но верно. Кашель маленькой девочки, внучки Бьорна, который я приняла за астму… это тоже мог быть симптом. Симптом отравленного, ослабленного организма.

Меня затрясло от ярости. Это было так чудовищно, так цинично, что не укладывалось в голове. Убивать последних в мире магических созданий, травить целый народ – и все ради чего? Ради прибыли. Ради того, чтобы набить свои карманы проклятым серебром. А потом, когда умирающие звери в своей агонии начинают мешать бизнесу, просто прийти и добить их, прикрываясь честью короны и списав на войну колоссальные расходы.

– Эльра, – сказала я, и мой голос дрожал. – Я думаю, я знаю, что это за яд. И я думаю, я знаю, как его можно остановить.

Она посмотрела на меня своими пронзительными глазами. В них не было веры. Только вековая усталость.

– Ты говоришь загадками, чужачка. Какой яд? Какое лекарство?

– Дело не в магии, – сказала я, пытаясь подобрать слова, которые она могла бы понять. – Дело в… грязной руде. Далеко на севере, у истоков вашей реки, люди моего короля добывают серебро. Но вместе с серебром из земли выходит и другой металл. Ядовитый. Он попадает в воду и отравляет все, к чему прикасается.

Я видела, как она пытается осмыслить мои слова. Концепция промышленного загрязнения была ей чужда.

– Мне нужно это проверить, – сказала я. – Мне нужны доказательства. Эльра, мне нужна ваша помощь. Вы должны показать мне эту реку. Место, где налет на камнях самый сильный.

Она долго молчала, глядя на меня, а потом медленно кивнула.

Мы вышли из ее хижины. Я попросила Бьорна, который ждал снаружи, собрать для меня несколько вещей: пару пустых бурдюков для воды, чистые тряпицы, нож. Я собиралась взять пробы.

Путь к реке был недолгим, но тяжелым. Мы спускались по крутому склону, цепляясь за корни и камни. Эльра, несмотря на свой возраст, двигалась с удивительной легкостью, словно она была частью этих скал. Наконец, мы вышли к ней. К реке.

Она была неширокой, но быстрой. Вода, срывающаяся с ледника, должна была быть кристально чистой. Но эта была мутной, с желтоватым оттенком. И запах… слабый, но отчетливый металлический запах висел в воздухе.

– Вот, смотри, – Эльра указала своей костлявой рукой на камни у берега.

Они были покрыты тем самым рыжим, слизистым налетом. Местами он был почти оранжевым. Я опустилась на колени и коснулась его пальцем. Он был маслянистым, неприятным на ощупь. Взяла несколько камней и положила их в суму. Затем наполнила один из бурдюков водой из реки.

– А есть ли здесь место, где вода чистая? – спросила я. – Другой источник? Ручей?

Эльра задумалась.

– Есть. Высоко в горах. Маленький родник, который бьет из-под скалы. Он не связан с главной рекой. Мы редко туда ходим. Далеко.

– Отведите меня туда, – попросила я.

Это заняло еще два часа. Мы карабкались вверх, пока не добрались до небольшой, скрытой в расщелине пещеры. И там, из стены, действительно бил маленький родничок. Вода в нем была прозрачной, как слеза. Я попробовала ее. Она была холодной, сладкой, без малейшего постороннего привкуса. Я наполнила второй бурдюк этой водой. Теперь у меня были образцы для сравнения.

Но как их сравнить? У меня не было лаборатории. У меня не было реактивов.

И тут мой мозг, работающий в режиме экстренного поиска решений, подкинул мне еще одно воспоминание. Урок химии. Класс восьмой. Простейшие качественные реакции. Я вспомнила, как мы делали самодельные индикаторы из сока краснокочанной капусты. Но где мне взять капусту в этих горах?