Тиран, я требую развод!

Глава 31

Мир не изменился. Стены дворца по-прежнему давили своей холодной, бездушной роскошью. Придворные все так же шептались за моей спиной, их взгляды были полны смеси страха и злорадства. Лиана все так же источала яд, завернутый в саван ангельской невинности. И Эдвин… он все так же был моим тюремщиком, моим мучителем, моим королем. Мир не изменился. Изменилась я.

Открытие его тайны не принесло мне облегчения или чувства превосходства. Оно принесло опустошение. Словно из меня вынули стержень, на котором держалось все мое существование в этом мире. Этим стержнем была ненависть. Чистая, праведная, всепоглощающая ненависть к тирану, сломавшему мою жизнь. Она была моим топливом, моей броней, моим знаменем. С ней все было просто и понятно. Есть враг. Его нужно уничтожить.

Но враг исчез. На его месте оказалось несчастное, измученное, проклятое существо, ведущее отчаянную, безнадежную войну с собственным телом. Монстр, который ненавидел себя гораздо сильнее, чем я когда-либо могла его ненавидеть. И моя ненависть, столкнувшись с этой страшной, уродливой правдой, рассыпалась в прах.

На ее месте осталась пустота. И жалость. Острая, как осколок стекла в сердце, невыносимая жалость.

Я заперлась в своих покоях. Отменила все приемы, отказалась от прогулок. Я бродила из угла в угол, как зверь в клетке, пытаясь собрать воедино обломки своего мировоззрения. Картина его страданий стояла у меня перед глазами. Его спина, покрытая уродливой чешуей. Его пальцы, раздирающие собственную плоть. Его беззвучные, отчаянные рыдания.

Я прокручивала в голове каждый наш разговор, каждую стычку, каждый его жестокий поступок. И теперь все они обретали новый, страшный смысл. Его холодность была страхом. Его гнев был болью. Его одержимость была отчаянной попыткой удержаться за человечность. Та ночь в палатке… Боги, та ночь… это была не просто похоть. Это была агония. Крик существа, доказывающего самому себе, что оно еще способно чувствовать, желать, жить.

Я не могла его простить. Не за боль, не за унижения. Но я больше не могла его ненавидеть.

И это было хуже всего. Ненависть давала мне цель. А что теперь? Просто сбежать? Получить свой развод и уехать, оставив его здесь, одного, гнить заживо в своей золотой клетке, в своем собственном, мутирующем теле? Раньше эта мысль была моей путеводной звездой. Теперь она казалась мне… предательством. Низким, трусливым предательством. Не по отношению к нему, как к королю или мужу. А по отношению к тому страдающему существу, чью тайну я теперь знала.

Моя война не закончилась. Она просто сменила вектор. Теперь я воевала не против него. Я воевала за него.

Эта новая цель, родившаяся из пепла моей ненависти, была пугающей. Она была почти невыполнимой. Но она была единственной, что имела смысл. Я должна была найти лекарство. Не только для драконов, чья болезнь, я была уверена, была связана с его проклятием. Но и для него. Я должна была разгадать тайну этого проклятия. Я должна была найти способ его остановить.

И я знала, с чего начать.

Библиотека.

Я снова вернулась в это пыльное царство тишины. Но теперь я искала не компромат. Я искала надежду. Я снова и снова перечитывала все, что касалось дома Алстад. Но официальные хроники были немы. История была причесана, отлакирована и покрыта толстым слоем благопристойной лжи. Ни единого упоминания о сделке с драконом. Ни намека на проклятие. Словно кто-то на протяжении веков методично и целенаправленно вымарывал из истории любую информацию, способную бросить тень на сияющий образ династии.

Я зашла в тупик. Человеческие летописи молчали.

Значит, нужно было спросить у тех, кто не был человеком.

Моя связь с Детьми Скал была моим главным козырем. Я села за шифры. В своих записках, которые я передавала через Лину и месье Жакоба, я больше не спрашивала о торговле или финансах. Я просила Бьорна и Эльру искать. Искать любые обрывки легенд, любые устные предания, любые песни, в которых упоминался бы первый король Алстад и его договор с Золотым Драконом. История, которую пишут победители, всегда однобока. Мне нужна была другая сторона. Мне нужна была правда побежденных.

И я просила их о самом главном. Я просила их поговорить с Игнисом. Теперь, когда его боль немного утихла, когда в его глазах снова затеплился разум, он был единственным, кто мог знать правду. Он был живым свидетелем истории. Он был стар, как эти горы. Он должен был помнить.

Начались дни мучительного ожидания. Я продолжала играть свою роль при дворе. Роль странной, непредсказуемой «Драконьей Королевы». Посещала заседания совета, молча слушая споры своих врагов и делая пометки в своей памяти. Я выезжала на Угле, и мои молчаливые тени следовали за мной. Я почти не видела Эдвина. Он, казалось, избегал меня еще больше, чем раньше. Но иногда наши пути пересекались. В длинном коридоре. В дворцовом саду.

Эти встречи были пыткой. Мы останавливались, смотрели друг на друга, и между нами висело это новое, страшное знание. Я видела в его глазах не только привычную настороженность и одержимость. Я видела в них вопрос. Он не понимал, что со мной происходит. Моя ярость, мой сарказм, моя ненависть – все это было для него привычным, понятным ландшафтом. А мое новое, тихое, отстраненное спокойствие сбивало его с толку. Он чувствовал, что я изменилась, но не мог понять, как. И это притягивало его еще сильнее. Он был как ночной мотылек, летящий на странный, холодный огонь, который и манил, и пугал его одновременно.

Однажды мы столкнулись в конюшне. Я только что вернулась с прогулки и расчесывала гриву Углю. Он вошел бесшумно, и я не сразу его заметила.

– Он слушается тебя, – произнес мужчина. Его голос был тихим, без обычной металлической резкости.

Я вздрогнула, но не обернулась.

– Он просто чувствует, что я не хочу причинить ему зла.

– Животные проще людей, – сказал он, подходя ближе. – Они не умеют лгать.

Я почувствовала, как он встал у меня за спиной. Так близко, что я ощущала тепло его тела.