Тиран, я требую развод!

Глава 45

Обратный путь был похож на лихорадочный, рваный сон. Дни и ночи слились в одно бесконечное полотно из соленого ветра, скрипа корабельных снастей и глухого стука моего сердца, отбивавшего ритм тревоги и нетерпения. Я почти не выходила из своей каюты. Сидела, заперевшись, и смотрела на шкатулку, лежавшую на столе. Внутри, на черном бархате, покоилась наша надежда – холодная, сияющая «Слеза Луны». Я смотрела на нее, и она казалась мне не просто камнем, а средоточием всей боли, всего риска, всей той крови, что была пролита ради нее на грязных улочках далекого портового города.

Я убила человека. Или, по крайней мере, тяжело ранила. Эта мысль не отпускала меня. Она не вызывала ни раскаяния, ни ужаса. Она вызывала лишь холодное, отстраненное удивление. Я, Карина Евгенина, офисный клерк, которая в прошлой жизни боялась вида крови, вонзила нож в живую плоть. Этот мир менял меня. Он сдирал с меня слой за слоем цивилизованную шелуху, обнажая нечто первобытное, жестокое, способное убивать ради выживания. И ради любви.

Торн медленно шел на поправку. Болт прошел навылет, не задев кости, но рана была глубокой и болезненной. Я сама ухаживала за ним, промывая рану отварами трав, которые научилась делать у Эльры, меняя повязки. Он, этот молчаливый, суровый воин, сначала пытался протестовать, бормоча, что это не пристало королеве. Но я оборвала его одним взглядом. Он был моим человеком. Он пролил за меня кровь. И я была в долгу перед ним. Гарет, его вечная тень, неотступно находился рядом, его лицо под шлемом было, как всегда, непроницаемо, но я видела, как он смотрит на своего раненого товарища, и в этом взгляде было больше, чем просто долг службы.

Мысли об Эдвине были постоянной, ноющей болью в груди. Что с ним сейчас? Как он? Справляется ли он с давлением двора? Не поддался ли он своему проклятию, оставшись один на один со своими демонами? Его признание в любви, такое неожиданное, такое отчаянное, звучало у меня в ушах. «Люблю тебя». Три слова, которые одновременно и давали мне крылья, и накладывали на меня тяжелейшие цепи. Я летела к нему, везя ему надежду, но знала, что наше возвращение не будет простым. Мы выиграли битву за камень. Но главная битва – битва за его душу – была еще впереди.

Когда на горизонте показались знакомые очертания берегов нашего королевства, я почувствовала не радость, а тревогу. Мы возвращались не в тихую гавань. Мы возвращались в самое сердце шторма.

Мы сошли на берег в маленьком, тайном порту, где нас уже ждал отряд гвардейцев, посланный Эдвином. Дальше мы мчались на лошадях, почти не останавливаясь на отдых. С каждым днем напряжение нарастало. Донесения, которые нам приносили гонцы, были тревожными. В столице царил хрупкий, напряженный мир. Враги, лишившиеся своих лидеров, затаились, но не были сломлены. Тарния, хоть и отвела войска от границы после ультитума Эдвина, продолжала бряцать оружием, ожидая малейшего признака нашей слабости. Все ждали. Ждали, чем закончится наша отчаянная авантюра.

Я въехала во двор замка глубокой ночью. Меня провели через тайные ходы, чтобы избежать лишних глаз. И когда я, наконец, вошла в библиотеку, наш тайный штаб, он был там.

Эдвин сидел за столом, заваленным картами и книгами, и его лицо в свете свечей казалось высеченным из камня. Он был измотан. Под глазами залегли глубокие тени. Но когда мужчина поднял голову и увидел меня, его глаза вспыхнули таким светом, таким облегчением, что у меня перехватило дыхание.

Он вскочил на ноги, опрокинув стул. Он не пошел. Он бросился ко мне. Сгреб меня в охапку, прижал к себе так сильно, что у меня хрустнули кости. Эдвин зарылся лицом в мои волосы, и я почувствовала, как его огромное тело сотрясает дрожь.

– Ты вернулась, – прошептал он, и его голос был хриплым, срывающимся. – Живая. Ты вернулась.

– Я обещала, – ответила я, обнимая его в ответ, вдыхая его запах – запах озона, металла и чего-то бесконечно родного.

Мы стояли так, посреди нашей крепости из книг, и в этот момент не было ни короля, ни королевы. Были только мужчина и женщина, нашедшие друг друга после долгой, страшной разлуки.

– Ты привезла? – спросил он, наконец отстраняясь и заглядывая мне в глаза.

Я молча достала из сумки шкатулку и протянула ему. Дрожащими руками он открыл ее. «Слеза Луны» вспыхнула в полумраке своим холодным, неземным светом. Он смотрел на нее, как на чудо.

– Первый шаг сделан, – сказал он. – Осталось еще два.

И в его голосе я услышала не только надежду, но и страх.

Поиски «Дыхания феникса» оказались еще более сложной задачей. Наши геологические экспедиции возвращались ни с чем. Мои агенты сбились с ног, прочесывая черные рынки и тайные общества. Никто ничего не слышал о мифической субстанции.

Мы снова и снова изучали древние тексты. Моя теория о вулканическом происхождении казалась все более вероятной.

– «Пойманное в миг возрождения», – повторял Эдвин, расхаживая по библиотеке. – Это ключ. Не просто извержение. А момент, когда старое умирает, и рождается новое.

Именно в этот момент в библиотеку вошел один из его старых советников, алхимик и историк, которому Эдвин доверял. Он принес древний свиток, который они нашли в самом дальнем и пыльном архиве. Это была не хроника. Это был дневник путешественника, жившего много веков назад.

И в этом дневнике мы нашли его. Описание «Огненных гор» на дальнем востоке, на границе с дикими землями. Путешественник описывал странное явление, которое местные племена называли «Свадьбой Огненного Дракона». Раз в несколько десятилетий самый старый вулкан в гряде, который все считали потухшим, просыпался. Но это было не обычное извержение. Он не извергал лаву. Он извергал… газ. Огромное облако раскаленного, светящегося золотисто-красным цветом газа, который поднимался к небу, образуя фигуру, похожую на гигантскую огненную птицу. Феникса.

И в дневнике говорилось, что после того, как облако рассеивалось, на склонах вулкана оставались лежать странные, легкие, как пух, кристаллы, похожие на застывшее пламя. Местные шаманы собирали их, считая, что в них заключена сила возрождения.