Тишь и Триш

2

Желтый круг ночного светила, словно большая сырная голова в чане, опустился в сизое облако почти полностью, так, что виднелась лишь краюшка. Тишь облизнулась. Кажется, пора на охоту. Крыша, раскалённая июньской жарой, потихоньку остывала, и воздух дрожал и переливался в темноте. Кошка дернула ухом. Тень, сидевшая позади хозяйки, повторила жест с небольшой задержкой. Она вообще не понимала, что они делают тут, на крыше, когда давно пора обойти владения. Весь город принадлежал им. Одуряюще пахло цветущей сиренью и морем. На чердаке что-то тихо заскреблось. Тишь насторожилась, склонила голову, прислушиваясь, припала к теплой черепице всем телом, а хвост заметался из стороны в сторону. Тень медленно моргнула и осталась сидеть, обвив хвостом передние лапы. Нет уж, она не желает принимать участие в этой глупой охоте. Нет смысла притворяться, всё равно никто их не видит. Пока Тишь охотилась на ошалевшего от ужаса грызуна, невесть как пробравшегося так высоко, Тень оглядывала площадь под ногами. В доме под облюбованной ими крышей, жил аптекарь со своим неугомонным семейством. Жена аптекаря – толстая шумная тётка – правила в доме железной рукой. Её сны были скучными, вертелись вокруг детей, дома и городских сплетен, и мало отличались от её реальной жизни. Сам аптекарь тоже был толст как столетний дуб, дышал как паровоз, и пускал вонючий дым из своей трубки. Пальцы у него были скрюченные, с крупными желтыми ногтями, когда он барабанил ими по столешнице или подлокотнику кресла, Тень часто думала, что эти желтые прокуренные ногти больше похожи на когти. Если бы аптекарь захотел, он мог бы карабкаться по стенам, как огромный кот, вбивая эти когти-крючья в выбоины и трещинки. Иногда ей хотелось пошалить, и она подбрасывала бедолаге такой сон. Наутро он ходил задумчивый, поглядывал то на крышу, то на свои лапищи, и ухмылялся. Большую часть дня своей реальной жизни он пропадал в задней части лавки, занимаясь счетами. Сны его были странными, наполненными новыми рецептами лекарств, цифрами, и неожиданно, абсолютно голой соседкой-трактирщицей, что жила через площадь, напротив. К счастью, ни аптекарь, ни его женушка не замечали присутствие Тиши с тенью в свои снах. Четверо средних мальчишек напоминали родителей как утята – маму-утку. Их сны были такими же беспокойными, полными беготни, шумных ссор и драк с соседскими ребятишками, как и их будни. Старший сын аптекаря, на удивление, на родителей походил мало. Стройный, почти тощий и жилистый, с красивыми карими глазам и глубоким низким голосом, он нравился женщинам всех возрастов и сословий. Его батюшка сразу понял, по какой причине в аптеке стало так много посетительниц, и поставил юношу за прилавок. Калью, так звали парня, страшно стеснялся любого внимания, красоты своей не осознавал, и работу в лавке ненавидел. Он мечтал рисовать, и надо сказать, делал это великолепно, Тишь с тенью выяснили это совсем недавно. Сны юноши вертелись вокруг Триш. Тень находила это скучным. Триш она видела чуть ли не каждый день, и она точно не была той кисейной барышней, какой снилась Калью. Что ж, видимо, парня ждет разочарование от столкновения с реальностью.

Больше всего тень любила наведываться в сны малышки Агаты, младшей в семействе и единственной дочери. Девочке едва исполнилось пять, и её сны наполняли вкусные запахи, невероятные звери, множество забавных вещей, а еще маленькая Агата обожала кошек, и точно знала, когда Тишь с тенью приходили в ее сон. Кажется, из малышки может получиться сноходец. Всегда полезно путешествовать по опасным сновидениям с тем, у кого есть руки. Увы, дар это был так редок, что его не фиксировали в Великокняжеской Книге Дара уже больше сотни лет. Тени, конечно, все эти тонкости были неведомы, просто ей нравилась Агата.

Неторопливые мысли кошкиной тени прервал истошный писк, впрочем, тут же оборвавшийся. Тишь поймала свой ужин, или завтрак. Это как посмотреть.

Крутобокую сырную Луну пересек черный стремительный росчерк. Триш заложила лихой вираж и бесшумно приземлилась на крышу. Босые ноги ведьмы мягко ступали по черепице, когда она подошла к трубе, держа метлу за черенок, и уселась, прижимаясь спиной к остывающим кирпичам.

- Привет, Тень, - поздоровалась девушка с кошачьей тенью, - а где Тишь?

Тень, в отличие от своей хозяйки, разговаривать не умела, поэтому просто повернулась в сторону чердачного окна и растопырила черные усы. Если шерстка Тишь была цвета зимней полночи, с легким серебристым отливом, то тень была сгустком мрака без единого проблеска, и такого густого черного цвета, что казалось, даже свет боялся коснуться её силуэта, и только глаза мерцали как два болотных огня.

- Удачной охоты, Тишь, - бросила Триш в сторону, завозилась, устраиваясь поудобнее.

- Пожелание запоздало, - отозвался сытый кошачий голос, - как и ты.

- Прости, сегодня было много дел в лавке, пришлось бегать в лес за синей жимолостью, летать-то днём запрещено, сама знаешь. – Триш тяжело вздохнула и ворчливо заметила - Все девушки города сошли с ума. Маме заказывают такое количество приворотного зелья, что у нас все запасы трав кончились, а кто собирать их должен? Конечно же Триш, всегда Триш…

Юная ведьма перевела дух и продолжала, понизив голос:

- Если раньше к нам захаживали только с Северной окраины, ты же знаешь на Южной есть Иветта, то за эту седмицу к нам заглянули несколько дам из центра. Сегодня явились дочка госпожи Нигулас, под ручку с подружкой – Айлой Как-её- там, кажется, она дочка книготорговца с этой площади, вон его дом. На нем еще вывеска в форме книги, а там закорючки какие-то смешные, вместо букв.

Триш махнула правой рукой в сторону одной из темных улиц.