Тише, чем любовь

Глава 18

Она пришла поздно вечером. Дверь открылась с лёгким скрипом, и запах давно немытого пола и варёной гречки ударил в нос неожиданно домашне. Вика тихонько разделась и прошла по коридору прямо на кухню. Не включая свет, села за стол. Спина опустилась, плечи тоже. Она не плакала. Не злилась. Просто — пустота. Ни одного слова внутри.

Так прошло минут десять.

Потом в дверях появилась мама.

— Я слышала, что ты пришла, — тихо сказала она.

Вика не обернулась.

— Ты не спрашиваешь, почему я пришла?

— Потому что знаю.

— Он такое натворил, мама...

— Этого следовало ожидать.

Молчание.

— Ты давно знала, что он тебе не пара, — продолжила мать. — Но ты верила. А это… намного сильнее, чем просто любовь.

— Я не хочу, чтобы ты говорила сейчас: «Я же предупреждала».

— И не скажу, — мама медленно подошла и села напротив. — Я сама в твоём возрасте тоже верила. Один раз. И тоже ошиблась.

Вика взглянула на неё — впервые за долгое время — как на женщину, а не просто мать.

— Кто он был?

— Неважно. Он ушёл, когда я была беременна тобой. А я тоже долго верила, что он вернётся.

— Почему ты не рассказывала?

— Потому что я боялась показать тебе, что я была слабой. А теперь понимаю — это не слабость. Это просто… жизнь.

Мама встала, поставила воду. Вика сидела, завернувшись в старый клетчатый плед. Вдруг стало невыносимо тепло — от того, что ей не надо сейчас держать оборону.

— Он сказал, что Ира, его бывшая, беременна, — глухо произнесла Вика.

Мать не ахнула, не закатила глаза. Только налила чай и подала ей кружку.

— А ты веришь?

— Я не знаю. Я больше не знаю ничего.

— Тогда не принимай решений, пока не узнаешь. Иногда нужно время, чтобы сердце догнало голову.

Позже, когда чай был выпит, и комната наполнилась мягким светом, Вика вышла на балкон. За стеклом — тихий город. Знакомые крыши. Старый подъезд, с которого началась её юность. И внутри едва заметный стук чего-то живого.

Мама подошла сзади, обняла её за плечи.

— Спасибо, что пришла, — тихо сказала она.

— Я не знала, куда ещё идти.

— И правильно сделала, что пришла сюда.

Они стояли рядом, и впервые между ними не было ни упрёков, ни ожиданий. Только тепло. Только дом.

***

Тем временем, Леша не собирался пускать свою жизнь самотеком. Он назначил Ире встречу. Он ждал её в зале ресторана, за пустой стойкой, где всё напоминало об их прошлой жизни: бутылки, бокалы, блеск полированного дерева. Он медленно протирал стекло, делая вид, что занят, но в глазах — сосредоточенность, почти холодная. Ира вошла, как обычно — громко. В плаще цвета вина, с распущенными волосами и чуть наигранной усталостью на лице.

— Ты звал? — её губы сложились в улыбку, но глаза оставались настороженными.

— Да, — он поставил бокал на место и вытер руки. — Нам нужно поговорить.

— Надеюсь, не о погоде? — хмыкнула она, подходя ближе. — Или ты соскучился?

— Об этом. — Он достал из кармана бумажку. — Список частных клиник. Хочу, чтобы ты сделала ультразвук. В моём присутствии. А еще вот, — положил на стойку коробку с тестом. — Где туалет, ты знаешь.

На секунду тень пробежала по её лицу. Но она быстро взяла себя в руки — закатила глаза и театрально вздохнула.

— Это унизительно, я не буду лазать по кабинкам. Ты мне не веришь?

— Не верю. И не собираюсь притворяться, что верю.

— Значит, ты думаешь, что я… — она выдохнула через нос. — Что я вру о ребёнке?

— Я думаю, что ты в состоянии солгать, чтобы получить то, чего хочешь. — Он подошёл ближе, заглянул ей прямо в глаза. — Но я больше не тот, кого можно крутить вокруг пальца. Я тебе верил однажды — и потерял Вику. Второго раза не будет.

Ира закусила губу, потом села на высокий барный стул и сбросила с плеч плащ.

— Ты действительно изменился, — сказала она, с лёгкой усмешкой. — Стал хищником.

— Нет. Я просто перестал быть жертвой.

Молчание затянулось.

— Хорошо, — вдруг легко сказала Ира. — Давай сделаем УЗИ. Но в одной из моих клиник. Я не доверяю тем, что ты принес.

— Нет, Ира. Только по моим адресам. В противном случае — считай, ты только что подтвердила, что всё это — фальшь.

Он повернулся, будто разговор окончен. Она вскинулась.

— Подожди! — голос её дрогнул. — Ты правда думаешь, что я просто придумала ребёнка? Ради чего? Чтобы ты меня пожалел?

— Ради того, чтобы разлучить нас. И тебе это почти удалось.

Он снова посмотрел на неё — на удивлённое, но всё ещё держащее маску лицо.

— Мы едем завтра. Утром. Или никогда.

Ира, оставшись одна за стойкой, выругалась себе под нос. В её глазах впервые мелькнуло что-то неуверенное. Всё шло не по плану.

Позже, в квартире, Лёша сидел в темноте. Смотрел в окно, где снег начал сыпать крупными хлопьями.

Он чувствовал злость, вину, страх — но и впервые за долгое время ощущал контроль. Не над Ирой. Над собой. Он не мог вернуть Вику прошлую. Но мог хотя бы попытаться вернуть между ними правду.

Утро. Лёша сидел у окна, смотрел, как капли таяли на стекле, и сжимал в пальцах телефон. Его лицо было собранным, ровным, без единой лишней эмоции — но внутри всё стучало, билось, будто в клетке. Ира вошла с опозданием. На ней были очки, шарф до носа, пальто, будто выдернутое наспех. Она не поздоровалась, просто бросила:

— Я пришла, как обещала.

— Рад, что ты умеешь держать слово. Хотя бы раз, — тихо сказал он, вставая.

Врач, пожилая женщина с сухим голосом и острым взглядом, вышла в коридор и пригласила Иру пройти в кабинет.
Лёша остался снаружи. Минуты тянулись как в замедленном кадре. Он смотрел в пол, потом на часы, потом снова вникуда. Через полчаса дверь открылась, в коридор вышла Ира, побледневшая, без маски на лице, без игры. В руках она держала лист бумаги с описанием исследования. Леша резким движением вырвал документ из ее рук и пробежался по строкам.