Тише, чем любовь

Глава 27

Петербург встретил её сквозняком, хрустом снега под подошвами и чужими лицами в метро. Всё было не то. Воздух, запахи, даже шум — как будто кто-то подкрутил реальность, сделав её чуть глуше, холоднее.

Комната в общежитии оказалась неожиданно уютной: тёплая, с большими окнами, с кроватью у батареи и прикроватной лампой, дающей тёплый янтарный свет. Соседка — рыжеволосая первокурсница по имени Катя — встретила Вику с мягкой улыбкой и предложением выпить чаю, и Вика почувствовала, что хотя бы здесь всё будет нормально.

— Ты откуда? — спросила Катя, когда они уже сидели на подоконнике с чашками чая.

— Из Самары. Но как будто с другой планеты.

— Первый раз так надолго уезжаешь?

— Да, и впервые от того, кто… ну, важный. — Вика замялась, поправляя рукав свитера.

Катя не стала лезть в душу, только кивнула с понимающим видом.

Вика отправила Лёше короткое сообщение: "На месте. Всё хорошо. Комната уютная. Позже созвонимся."

Он ответил мгновенно: "Жду звонка. Уже скучаю."

Она прижала телефон к груди, выдохнула и наконец позволила себе улыбнуться.

Первый день в университете прошёл стремительно. Новый преподаватель по практике — энергичный и с ироничной улыбкой, группа — слаженная, дружелюбная, с парой ребят, которые сразу втянули её в беседу. Но всё равно было ощущение, что она смотрит на происходящее через стекло. Как будто душа осталась в Москве.

Каждый вечер они с Лёшей созванивались. Иногда — видео, чаще — просто голос. И в какой-то момент стало страшно: а вдруг это голос забудется? Привыкнет. Растворится в шуме города.

На второй неделе пребывания в Питере Вика впервые не написала ему с утра. Заметалась по делам, опоздала на пару, вырубила звук на телефоне. Когда вспомнила — было уже за полдень.

Три пропущенных.

Сообщение: "Ты где? Всё в порядке?"

Она ответила быстро, с извинениями. Он не злился, но в голосе была тихая обида.

— Я просто с ума схожу без тебя, — сказал он. — Мне кажется, ты там... живёшь. А я тут — как в черновике остался.

— Лёш, не думай так. Я считаю дни. Я правда скучаю.

Он выдохнул.

— Скажи хоть… когда ты почувствовала, что ты здесь, а не там?

Она задумалась.

— Сегодня. Только сегодня. И мне стало страшно от этого.

Вечером она сидела с Катей, и та рассказывала историю о какой-то безумной вечеринке. Смех звучал искренне, атмосфера — лёгкая, почти беззаботная. Но где-то внутри всё равно стучало: "Ты здесь, а он — там. Он думает о тебе. А ты улыбаешься чужим людям."

Катя вдруг спросила:

— А твой парень… Он ждёт тебя?

Вика замерла.

— Да. Ждёт. И я к нему вернусь. Это точно.

Питер застыл под коркой льда. На улицах скользко, в сердце — тоже. Вика просыпалась утром всё реже с мыслью «надо позвонить». Больше — с мыслью «опять надо бежать». Лекции, новые задания, нескончаемые обсуждения, новые лица.

А Лёша звонил. Каждый вечер, в одно и то же время.

— Как прошёл день? — спрашивал он, и голос его становился всё суше.

— Да нормально, как обычно. Пары, потом в библиотеке сидела.

— С Катей?

— Угу. Она прикольная. Быстрая на язык.

— Она одинока?

— Что? — Вика удивлённо хмыкнула. — Причём тут это?

— Просто спросил.

Она почувствовала, как внутри что-то напряглось.

— Лёш… ты что, ревнуешь?

— Тупо, да?

— Не тупо, а больно. Но ты не один. Ты у меня есть.

— Это на словах. А по факту — мы чужие города.

Тишина. И вдруг:

— Ты правда вернёшься?

Она вздрогнула.

— Не задавай таких вопросов. Конечно, вернусь.

— У тебя новая жизнь там. Свобода, воздух. Может, ты поймёшь, что всё было ошибкой.

— Прекрати, пожалуйста. — Голос её дрогнул. — Не начинай.

Он замолчал. Долго.

— Прости. Просто... всё кажется шатким. Как будто я держусь за память, а не за тебя настоящую.

На следующий день Вика попыталась отвлечься. Вместе с Катей они пекли блины на общей кухне, смеялись, спорили о музыке. Кто-то из соседей подключился к разговору, принес чай с жасмином. Было легко. Почти весело.

А вечером Лёша написал: «Не смог дозвониться. Надеюсь, ты в порядке.»

И через минуту второе сообщение: «Не знаю, почему мне так тревожно. Но мне будто не хватает тебя даже больше, чем когда мы не были вместе.»

Она не сразу ответила. Потому что не знала — как. Потому что вдруг поняла, что между их жизнями теперь — щель, узкая, но пугающе глубокая. И туда медленно сыплется всё: привычки, шутки, тепло.

На следующий вечер он не позвонил.

Просто написал: «Устал. Спокойной ночи.»

А потом — тишина.