Тишина, которая поет

4 глава

Дверь студии Кассиана скрипнула, будто нестройная скрипка. Ливия переступила порог и замерла: комната была живым организмом из проводов. Синие, красные, жёлтые жилы выползали из-под столов, обвивали ножки стульев, подключались к коробкам с мигающими диодами. В углу гудел сервер — сердце этого хаоса, пульсирующее в такт невидимому ритму. На стене вместо картин — схемы частотных спектров, перечёркнутые пометками «недостаточно данных».

Кассиан стоял в центре, спиной к ней, впаявая датчик в плату. Не оборачиваясь, указал на потрёпанную тапочку у двери. Сними обувь. Ливия сжала кулаки в карманах пальто. Год без звука научил её читать движения тел, как нотные листы. Она повиновалась. Холод плитки впился в ступни, заставив вздрогнуть. Как в консерватории, на первом уроке с профессором Россетти. «Музыкант должен чувствовать землю, Ливия. Иначе вы утонете в нотах».

Кассиан подошёл с чемоданом-трансформером. Распахнул — внутри лежал круглый датчик размером с блюдце, обвитый проводами-щупальцами. Его пальцы мелькали, подключая его к панели управления. Затем жест: «Встань сюда». Она ступила на плитку под датчиком. Металл под ногами зашевелился, будто живой.

Тук. Тук. Тук.

Вибрация ударила в подошвы, пробежала по голени, впилась в позвоночник. Ливия содрогнулась. Это был метроном — чёткий, безжалостный, но вместо звука — удары, похожие на сердцебиение гиганта. Кассиан следил за монитором: синусоиды скакали в такт, темп менялся Allegro → Andante → Allegro → Andante. Он кивнул, будто одобряя машину, а не человека.

— Это не музыка! — вырвалось у Ливии. Губы дрожали, но она не пыталась скрыть слёзы. Год тишины треснул по швам. Она била пяткой в пол, пытаясь сбить ритм, но вибрации лишь усилились, цепляясь за кости. Тук-тук-ТУК. Словно грузовик на мокрой дороге, врывающийся в рассвет.

Кассиан не остановил систему. Достал ноутбук, начал записывать: «реакция на базовые частоты, эмоциональный отклик 8.7/10». Его руки были точными, безжалостными. Как у того самого техника в Ла Скале, что прятался за мониторами.

Ливия сорвала с ноги датчик — провода лопнули с тихим чпок. — Я не набор данных! — прошипела она, чувствуя, как слёзы режут глаза. — Это не твой эксперимент!

Кассиан замер. На экране ноутбука отразилось её лицо — искажённое гневом, мокрые дорожки на щеках. Он медленно поднял глаза от цифр. Впервые за этот час посмотрел на неё, а не на показатели. Руки, только что уверенно танцевавшие над клавиатурой, сжались в кулаки.

Он выключил метроном.

Тишина ударила сильнее вибраций. Кассиан подошёл, опустился на одно колено — теперь они были на одном уровне. Его пальцы нарисовали в воздухе два слова, медленно, будто выцарапывая их из памяти: «Простите. Я забыл спросить».

Ливия фыркнула, но гнев осел комом в горле. Он встал, протянул ей тряпку для ног — мягкую, с вышитым краем. В углу экрана всё ещё мигал график её «отклика», но Кассиан захлопнул ноутбук.

На полу лежал разорванный провод. Из оголённых жил сочилась прозрачная жидкость-охладитель, растекаясь лужицей в форме ноты «ля». Ливия смотрела на неё, чувствуя, как подошвы немеют от холода. Где-то в груди, под рёбрами, шевельнулось что-то тонкое и острое. Не надежда. Просто вопрос.

Кассиан поднял скрипичный ключ из кармана, положил рядом с тряпкой. Его губы шевельнулись беззвучно. Она прочла: «Следующий урок — руки».

За окном студии зажглись уличные фонари. Их отражение в луже-ноте дрожало, будто пытаясь спеть.