Тишина между нами

Глава 22. Вибрации

В углу музыкального класса, за массивным роялем, притаился странный, неестественный предмет, нарушавший привычную геометрию комнаты. Взгляд Саши, скользивший по знакомым очертаниям, зацепился за неровный, запыленный бугор под старым, когда-то синим, а ныне серым покрывалом — что-то там было. Что-то большое, явно не принадлежавшее этому месту, этому царству струн и клавиш.

Она медленно подошла ближе, ощущая под собой странную вибрацию — слабую, едва уловимую, глухую, будто под полом что-то работало, гудело, жило своей собственной жизнью.

«Или дышало», — мелькнула у неё невесёлая мысль, и по спине пробежали мурашки.

Марк уже собирался дёрнуть ткань с решительным видом первооткрывателя, когда дверь с характерным, скрипучим всхлипом распахнулась.

— Опять вы тут что-то затеяли? — в проёме стоял Кирилл, держа в руках гитару в потёртом чехле. Его карие глаза блестели любопытством.

Марк ухмыльнулся:

— Как раз вовремя. Поможешь раскурочить школу?

Кирилл вошёл, швырнув рюкзак на ближайший стул и сразу же посмотрел на Сашу — не на Марка, не на Леру, а именно на неё.

— Что это у вас тут? — он ткнул пальцем в загадочный бугор, и в его голосе звучал вызов. — Труп закапываете или клад ищете?

Марк, недолго думая, дёрнул ткань — покрывало соскользнуло, подняв облако пыли, в котором закружились миллионы золотых частиц. Под ним оказалась детская, но вполне настоящая ударная установка: малый барабан с потёртым, почти прозрачным пластиком, три том-тома разного калибра и даже одна маленькая, треснувшая тарелка, тускло поблёскивающая в полумраке.

— Вот, нашёл кое-что специально для тебя, — он кивнул на Сашу. — В дальнем, тёмном углу подсобки старого актового зала, под горой списанных, проткнутых пружинами матрасов. Чуть не раздавил насмерть, но вытащил, как принца из-под завалов. Этой установке, ящеру, лет двадцать, не меньше, но, чёрт возьми, она ещё играет. Сердце бьётся.

Кирилл присвистнул, обходя находку кругом:

— Ну и реликвия. Прямиком из археологического музея. Хотя... — он внезапно, без предупреждения, резко ударил по тарелке ребром ладони, заставив всех вздрогнуть от неожиданного, пронзительного звона. Саша инстинктивно прикрыла уши, но тут же опустила руки, уловив резкую, интересную вибрацию через пол, отдающуюся в ступнях.

Кирилл взял её руки и поставил перед малым барабаном. Его пальцы, обычно такие резкие, теперь были удивительно нежны, когда поправлял её хватку палочек.

— Раз-два-три-четыре, — проговорил он, ударяя вместе с ней. Саша повторила. Первый удар — слишком сильный. Второй — робкий. Но к десятому её руки нашли ритм. Лера присоединилась, сыграв на рояле три аккорда.

— А теперь, — Кирилл повернулся к Саше, став неожиданно серьёзным, почти строгим, — сделай погромче.

Саша замерла. Но потом она вспомнила — аппарат уже был включён. Уже несколько дней она не выключала его полностью, лишь приглушала звук, оставляя себе возможность слышать, когда это будет нужно. Не нужно было щёлкать выключателем — только повернуть колесико.

Медленно, почти против воли, она повернула регулятор.

Мир не просто наполнился звуком — он взорвался, разорвался на тысячи острых, режущих осколков. Грохот барабанов вбивал в виски раскалённые гвозди. Рояль Леры резал слух тяжёлой, медленной, давящей волной. Скрип паркета под нетерпеливыми ногами Кирилла царапался изнутри, как ножом по стеклу. Она инстинктивно потянулась выключить всё это, забиться обратно в свой спасительный, привычный кокон тишины... но рука замерла в воздухе. Потому что сквозь боль и оглушающую панику стало пробиваться что-то другое — редкая, дикая, живая энергия, которая вибрировала в её костях в унисон с бешеным стуком её собственного сердца. Это было страшно. Это было оглушительно. Это было... невыносимо живо.

Она сделала глубокий вдох и повернула регулятор ещё чуть-чуть. Громкость возросла, но теперь её уши уже начали привыкать, отделяя отдельные звуки от общего хаоса — чёткий ритм своего барабана, мощные аккорды рояля, притоптывание Кирилла. Это всё ещё было громко, почти болезненно, но уже не было бессмысленным шумом. Это была музыка.

— Мы можем... — Саша неожиданно заговорила вслух, и её собственный голос, странный и громкий, перекрыл на мгновение весь этот шум, — мы можем сделать... концерт. Настоящий.

В этот самый момент дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге, залитая гневом и светом из коридора, стояла Галина Петровна. Её знаменитая совиная брошь поблёскивала на отвороте пиджака, как единственный холодный глаз ночного хищника.

— Что за безобразие тут происходит?! — её голос, отточенный годами, лезвием перерезал музыку.

Кирилл, не сбавляя темпа, лишь громче ударил по тарелке, вызвав новый визг:

— Музыкальное образование, Галина Петровна. Практические занятия. Разве не ваша прямая обязанность его поддерживать?

Галина Петровна вошла в класс, тяжёлыми шагами приближаясь к ним. Её лицо, обычно невозмутимое, исказилось от неподдельного гнева, когда она увидела ударную установку посреди зала.

— Вы что, совсем с ума посходили?! — её голос дрожал от ярости. — Это школьное имущество! Немедленно уберите этот хлам на место!