Тишина между выстрелами

20 дождь

***

Несмотря на болезнь, Лэйн продолжала выполнять

задания. Спустя несколько дней она выздоровела

окончательно.

***

На удивление, сегодня на базе было спокойно и тихо,

заданий и тренировок не было. Единственное, что

нарушало эту тишину, - дождь, который стучал в

окно, словно тысячи маленьких пальцев,

барабанящих по стеклу. Капли, словно слёзы,

стекали по поверхности, оставляя за собой

прозрачные следы. Ветер, усиливающийся с каждой

минутой, заставлял ветви деревьев извиваться в

танце, а листья шуршали, словно шептали свои

тайны.

Вдали, за горизонтом, сверкали молнии,

разрезающие небо на мгновение ярким светом.

Грохот грома, словно мощный удар, прокатывался по

земле, эхом отдаваясь в тишине. Каждый раз, когда

молния освещала небо, мир на мгновение становился

ярче, а затем снова погружался в темноту, оставляя

после себя лишь эхо грома и шорох дождя.

Лэйн любила дождь, и зачастую он приносил ей

вдохновение, например, как сегодня.

Снайперша поставила небольшой холст на

маленький мольберт, который стоял на столе у окна.

Взяв кисть, она погрузилась в процесс создания

картины, отражающей её внутренний мир -

сумрачный, сложный и полный противоречий.

На холсте постепенно проступали очертания. В

стиле сюрреализма Лэйн приняла решение

нарисовать молодую девушку с длинными тёмными

волосами, склонившую голову над человеческим

черепом. Её взгляд, полный задумчивости и

меланхолии, был направлен вниз, на пустые

глазницы.

Фон картины тонул в темноте и размытости,

усиливая ощущение таинственности и драматизма.

Среди этой мрачной атмосферы Лэйн нарисовала

белые цветы, напоминающие водяные лилии. Они

плавали вокруг девушки, словно островки жизни и

красоты, контрастируя с мрачной символикой черепа

- символом смерти и бренности.

Снайперша тщательно прорисовывала каждую

деталь, каждый оттенок, стараясь передать всю

глубину и сложность замысла. Размышления о жизни

и смерти, о быстротечности времени и неизбежности

конца - всё это находило отражение на холсте.

За работой она не услышала, как тихо открылась

дверь. Лишь когда тень упала на холст, Лэйн

оторвалась от рисования и резко обернулась.

В дверях стоял Дмитрий. Девушка не была удивлена,

так как генерал часто заходил к ней как друг.

– Генерал, – спокойно произнесла Лэйн, слегка

склонив голову. – Не спится?

Дмитрий мягко улыбнулся. – И тебе тоже, как я вижу,

– ответил он, кивнув на картину. – Что-то рисуешь?

Можно взглянуть?

Лэйн на мгновение заколебалась. Она редко

показывала кому-то свои работы, но в голосе

Дмитрия не было ни любопытства, ни осуждения.

Только искренний интерес.

– Если хотите, – ответила она, отодвигаясь в сторону,

чтобы дать ему возможность лучше рассмотреть

холст.

Дмитрий подошёл ближе и долго рассматривал

картину, не говоря ни слова. Лэйн наблюдала за ним,

пытаясь понять, что он чувствует.

– Необычно, – произнёс Дмитрий наконец. –

Очень… красиво. Это автопортрет?

Лэйн усмехнулась. – Скорее, – ответила она, –

символическое изображение внутреннего состояния.

– Ясно, – кивнул Дмитрий. – Сложно, но очень

интересно. Чувствуется глубина.

Он снова посмотрел на картину, задержав взгляд на

белых лилиях, плывущих вокруг фигуры с черепом.

– А что символизируют цветы? – спросил он.

Лэйн пожала плечами. – Надежду, – ответила она

тихо. – Или её отсутствие.

Дмитрий посмотрел на неё с пониманием. – Не

думаю, что у тебя совсем нет надежды, – сказал он.

Лэйн промолчала. Она не привыкла к таким

разговорам. Ей было неловко, но в то же время

приятно, что Дмитрий видит в ней что-то хорошее.

– Ты знаешь, я никогда не видел тебя такой, – сказал

Дмитрий, немного помолчав. – За работой, без

оружия. Ты совсем другая.

– Какая? – спросила Лэйн с любопытством.

Дмитрий улыбнулся. – Более… мягкая, – ответил он.

– Более человечная.

Лэйн снова промолчала. Она не знала, что ответить.

Ей было приятно слышать эти слова, но она боялась

поверить в них.

– Тебе идёт, – добавил Дмитрий тихо. – Быть собой.

Лэйн посмотрела на него долгим взглядом.

В его глазах она увидела искреннюю симпатию и…

восхищение. Она почувствовала, как её сердце

начинает биться быстрее, и отвела взгляд.

– Быть собой? Откуда вы знаете, что сейчас я - это я?

– спросила девушка.

– На заданиях и работе ты более хладнокровна.

– Работа есть работа, но и в настоящей жизни я такая

же, только более живая, – девушка сделала паузу. –

Наверное…

– Как давно ты занимаешься рисованием? – спросил

Дмитрий.

– Время от времени, а вообще - лет с шестнадцати.

Дмитрий наблюдал за девушкой, за её действиями,

как она наносит штрихи и мазки краски. Затем он

подошёл ближе и дотронулся до её холодной ладони,

в которой была кисть и на которой был небольшой

шрам.

Девушка замерла и посмотрела на Дмитрия.

– Лэйн, если не секрет, то откуда у тебя этот шрам? –

спросил генерал.

– Неважно. Просто обычный шрам от ранения, –

сказала девушка и вырвала свою руку.

– А на лице? Тоже обычный шрам от ранения? –

спросил Дмитрий.

Девушка дотронулась до едва заметного шрама на

щеке и сказала – Можно и так сказать. Если вы не

против, то я хочу продолжить рисовать одна.

– Конечно, – сказал генерал и вышел из комнаты

девушки.

Дмитрий покинул комнату Лэйн, оставив за собой

шлейф невысказанных слов и смутных надежд. Он

не был уверен, правильно ли поступил, коснувшись

её руки, задав ей столь личные вопросы. Но он не