Тишина после боя

Тишина после боя

Гермиона сидела на ступенях разрушенного Большого зала. Камень под её ладонями был холодным и шершавым, покрытым мелкой крошкой от осыпавшейся штукатурки. Где-то внутри тихо плакала женщина — мать, потерявшая сына. Где-то взрывался магический фейерверк в честь победы. А здесь, снаружи, была только тишина и запах дыма.

Её пальцы всё ещё дрожали. Она перестала сжимать палочку только час назад и до сих пор чувствовала в ладони её призрачное тепло.

— Грейнджер.

Она не подняла головы. Она узнала этот голос, хоть он и потерял свою обычную ядовитую усмешку.

Драко Малфой опустился на ступеньку ниже, спиной к ней. На его светлом пальто были копоть и кровь — чужая, судя по тому, как он держался. Он смотрел на разрушенный астрономический шпиль, а не на неё.

— Ты как? — спросила она охрипшим голосом.

— Поттер вытащил меня из Адского пламени, — Драко произнёс это так, будто констатировал погоду. — Забавно. Я думал, что умру. Где-то внутри я даже смирился.

Гермиона промолчала. Луна освещала серебряные волосы, прилипшие к его виску.

— Знаешь, Грейнджер, — он наконец повернул голову, и в сумраке его глаза казались просто тёмными впадинами, — я никогда не желал тебе смерти. Даже когда кричал «грязнокровка» в четвёртом классе. Всё, чего я хотел — чтобы ты исчезла. Чтобы вашего мира не существовало рядом с моим.

— А теперь? — спросила она тихо.

— Моего мира больше не существует, — Драко криво усмехнулся и провёл рукой по мокрой щеке. Не своей. На пальцах осталась чужая слеза, размазанная сажей. — А ты всё ещё здесь.

Она подвинулась ближе на одну ступеньку. Этого было достаточно, чтобы почувствовать холод, исходящий от его плеча.

— Я тоже не хотела твоей смерти, Малфой.

— Лжёшь, — беззлобно сказал он.

— Нет. Я хотела, чтобы ты проиграл. Чтобы ты посмотрел на нас и понял, что был неправ. Но умирать... — она замолчала. — Умирать не хотел никто.

Внутри замка снова кто-то закричал — на этот раз от смеха. Жизнь цеплялась за камни зубами.

Драко долго молчал. Потом снял с себя пыльный пиджак и молча накинул ей на плечи. Жест был неуклюжим, почти агрессивным — не привык он делать добро.

— Ты дрожишь, — буркнул он. — Иди в зал. Там Уизли тебя обыщется.

— А ты?

Он посмотрел на звёзды, которые в эту ночь казались особенно равнодушными.

— А я пока посижу. Мне туда нельзя. Там слишком много людей, которые... — он запнулся, подбирая слово, — имеют право меня ненавидеть.

Гермиона встала, но пиджак не вернула. Сделала шаг, потом второй. Остановилась.

— Знаешь, Малфой... — сказала она, не оборачиваясь. — Возможно, завтра я снова тебя возненавижу. Но сегодня я просто рада, что ты не умер.

Она ушла в освещённый проём двери, откуда доносились голоса выживших.

А Драко остался сидеть на холодном камне, и где-то впервые за много лет его грудь не сдавливало от страха. Только от странной, пустой усталости. И от чего-то похожего на самый робкий рассвет.