Тишина после сирен

Глава №3. Кабинеты

Александр почти не спал. Часы медленно протекали сквозь пальцы, каждый час он поднимался, садился к приёмнику и крутил шкалу. В ответ — только гул и шипение, похожее на дыхание мёртвого зверя. Приёмник молчал. Сначала он убеждал себя: они просто заняты, в такой ситуации точно не до связи. Но чем дальше тянулась ночь, тем настойчивее в голове звучало другое: а если всё уже закончилось?

Он умыл лицо ледяной водой, сжал виски ладонями. В зеркале на него смотрел человек с красными глазами, в которых уже поселилась усталость, но и злость тоже. Надел костюм. В Москве костюм был не просто одеждой — бронёй. В камуфляже или джинсах его бы даже не пустили туда, куда он собирался.

На кухне Катя молчала, будто слова могли разрушить хрупкий баланс этого утра. Дочки тоже молчали, только их глаза провожали его до двери. Он обнял жену, почувствовал, как напряжены её плечи.
— Я должен попытаться.
— Мы тебя ждём, — с усталой улыбкой ответила она.

Улица встретила холодным светом. Москва жила как всегда. Дворники стучали мётлами по асфальту, у входа в метро продавали кофе. Люди улыбались друг другу, обсуждали поездки и покупки. И это было страшнее всего. Казалось, что катастрофа обошла город стороной, оставив Александра в одиночестве с его знанием.

Такси приехало быстро.
— Куда?
— На Шаболовку. К энергетикам.

Он смотрел в окно. Стекло превращало улицы в другой мир — безопасный, привычный. Но за этим стеклом он почему-то видел тени бетонных стен в Тюмени и людей, которые там остались. Своих людей.

Здание встретило его серым холлом и запахом дешёвого кофе, вперемешку с мокрой краской. Охранник, узнавший его ещё со старых времён, коротко кивнул:
— Старший инженер на месте. Сказал, если появитесь — сразу к нему.

Сергей встретил в коридоре. Осунувшийся, руки в чернильных пятнах, будто писал и ломал карандаши всю ночь.
— Саша… зря приехал.
— Говори.

В переговорке он выложил сразу:
— Три узла ушли в «тишину». Это не авария. Их выключили. Глушат даже медные старые каналы. Логи все подчистили, как ножом прошлись.
— Значит, готовились, — сухо сказал Александр.
— И давно.

Он сжал ручку блокнота, будто хотел её сломать.
— Ладно, спасибо. Береги себя!
— Везде сейчас опасно, Саня, даже если молчать, — ответил Сергей, и в его голосе не было ни капли иронии.

Следующей точкой было Минобороны. Мрамор, стекло, зеркальные лифты. В фойе охрана улыбалась, но эти улыбки не доходили до глаз. Его провели слишком быстро, и это было плохим знаком. Значит, хотят скорее избавиться, но сделать вид, что приняли.

Чиновник за столом — аккуратный пробор, белая чашка кофе.
— Александр Владимирович, рад видеть.
— А я вас — нет, — сказал Саша и сел без приглашения.

Улыбка чиновника дрогнула.
— Я знаю, зачем ты пришёл. Всё под контролем. В Тюмени сейчас проходят учения. Рекомендую не распространять панику.
— Учения с бетонными стенами вокруг города? Учения, где глушат даже медь? Учения, где люди пропадают из эфира?

Пауза. Чиновник говорил голосом стекла:
— Дружеский совет. Не произносите подобного вслух. Здесь всё и всех слышат. А у вас есть семья. Помните об этом.

На секунду захотелось швырнуть в него чашку. Но Александр поднялся спокойно:
— Угрозы — плохое лекарство. От него обычно умирают быстрее, чем от самой болезни.

У выхода администратор быстро сунула ему в ладонь смятую бумажку: «Будь осторожен». И сразу отвернулась.

Штаб Гражданской обороны встретил облупленными стенами и запахом железа. Игорь, старый друг, даже не поздоровался:

— Уходи, Саша.
— Просто скажи, что там?
— Пекло. Его пытаются сдержать, закрывают стеной и приказами. Но оно уже вышло наружу. Утром пускали людей. Потом отдали приказ «закрыть». Толпа не поняла. Кричали, давили друг друга… и тогда… что-то случилось, но...

Он замолчал, будто гвоздь в горле застрял.
— Я хочу, чтобы ты остался жив. И я тоже. Уходи.

Они пожали руки крепко, по-старому. Александр вышел и понял: друг знает больше, чем можно было сказать.

Дальше был бег по кругу. Кабинеты, коридоры, проходные. Кто-то открывал дверь на щёлку, кто-то бросал два слова в лифте. Ответы повторялись, как мантра:
— «Учения».
— «Ничего не знаю».
— «Береги семью».

Один знакомый из прошлой жизни шепнул, не останавливаясь:
— Техника идёт со всех направлений. Бетон — рекой. Следов нет. Как будто стены растут из земли.

В одной из столовых для «своих» он ел борщ, не чувствуя вкуса. За соседним столом двое обсуждали теннисный корт. Жизнь продолжалась — и именно это было самым жутким.

Он набрал номер знакомого журналиста, которого когда-то вытащил из очень серьёзного конфликта. Тот взял почти сразу.

— Ты хочешь правду? Все всё знают. Но никто не хочет быть первым. Времена сейчас абсолютно не те, сам знаешь, все боятся. Но одно скажу: утренний хаос у одного из шлюзов был. Людей сначала пускали. Потом закрыли. Толпа взорвалась. Дальше додумай сам, что там было, больше ничего не могу.
— Откуда у тебя?
— У меня свои источники. Береги себя.

День истаял в коридорах и кабинетах. В каждом оставалась тень угрозы, намёков, молчаливых стен. Александр возвращался домой с ощущением, что тащит за плечами мешок из камня.

Дома пахло тушёным мясом. Екатерина готовила молча. Девочки сидели за столом: одна рисовала, другая делала вид, что читает учебник. Они пытались жить обычной жизнью, но в воздухе висел страх. Даже смех, случайно прорвавшийся из соседней квартиры, звучал неуместно.

Телефон дрогнул. Сообщение от Кубы:
«Дойдёт не до всех, но дойдёт. Смотри. Не пересылай. Это должно остаться у тебя. Хотя... Это уже разлетается по сети. Берегите себя. Я двигаюсь домой».

«Домой»...Дом у Кубы только один, и он в Тюмени. — подумал Александр, но не додумал мысль.

Он нажал на видео из сообщения:

Камера дрожала, изображение плыло, но сквозь пелену помех проступала монолитная, покрытая бурыми разводами сырости бетонная стена. В ней зияли громоздкие металлические створки, напоминающие шлюз, за которыми, казалось, ждало спасение. Перед ними бурлила живая масса — сотни людей, прижатых друг к другу, их лица искажены отчаянием и мольбой, глаза полны слез и безысходности. Душный воздух был пропитан едким запахом страха.