Тишина после сирен

Часть 3. Глава №1. Ателье

Утро было обычным — слишком обычным, чтобы стать последним.

Амелия проснулась первой. Электрочайник не включился. Свет мигнул, экран телефона выдал: «Сеть недоступна».

Она не придала значения — в Тюмени так бывало часто. Но воздух был другой. Густой. Словно пыль изнутри дома не уходила, а прилипала к коже.

На кухне — запах кофе, но слабый. Газовая плита ещё работала.
Из комнаты донёсся голос Лейлы:
— Мэл, у тебя Wi-Fi есть?
— Нету. И света тоже скоро не будет, чувствую.

Лейла вышла босиком, в халате, волосы спутаны. На запястье — сантиметр, на щеке — след от мела.
— Кошмар… У нас заказ на три платья, и всё зависло.
— И у клиентов наверняка тоже, — Амелия усмехнулась. — Можешь пока порисовать, всё равно все молчат.

За окном — пустая улица. Ни автобусов, ни шума, только ветер, гонящий мусор вдоль бордюра.
И странное эхо — будто где-то далеко кто-то стучал по железу.

Лейла наклонилась к окну.
— Что там за шум?
— Наверное, стройка. Что ещё может быть в этом городе?

Она пошла в мастерскую.
Ателье пахло тканью и паром. На столах — выкройки, ножницы, катушки ниток, манекены в полуготовых платьях. Свет из окна падал косо, золотыми полосами. Всё было привычно.
Слишком привычно.

Лейла села за стол, открыла блокнот, нарисовала пару линий — и вдруг услышала низкий гул.
Не мотор. Не сирену.
Что-то между землёй и небом, будто кто-то огромный выдохнул.

— Мэл! — позвала она.
Амелия зашла — и застыла.
На стене, где висело зеркало, отражался свет. Зелёный, пульсирующий, как от какого-то нереального пламени.

Они подбежали к окну.
На горизонте, далеко, со стороны промзоны, стоял дым. Густой, тёмный, в виде столба.
Через минуту где-то завыла сигнализация машины. Потом ещё одна.
А потом — все сразу.

— Что происходит? — Лейла отступила от окна.
Амелия достала телефон. “Сеть недоступна”.
Включила телевизор — чёрный экран. Попыталась поймать радио, но там был только треск.

Во дворе люди начали выбегать из подъездов. Кто-то ругался, кто-то держал детей на руках.
Старик из соседнего дома кричал, что “все дороги перекрыты”, но никто его не слушал.

Амелия взяла за руку сестру.
— Спокойно. Мама говорила — если что-то пойдёт не так, ждём её дома.
— Мэл… ты думаешь, это оно?
— Не знаю. Но если это — оно, то надо начинать действовать.

Снаружи грохнуло.
Так громко, что стекла дрогнули.
Далеко, над городом, промелькнула вспышка — белая, чистая, без звука.
А потом — завыла сирена. Настоящая.
Старая, механическая, как из фильмов.

Сёстры переглянулись.
Всё внутри стало холодным.
Лейла сжала руку Амелии.
— Мамочка…

Амелия глубоко вдохнула.
— Возьми документы, воду, аптечку. Остальное есть дома.

Они побежали через ателье, смахивая со столов всё подряд: ключи, фонарик, ножницы, консервы из ящика.
За окном уже начали бегать люди. Кто-то кричал, кто-то падал.

Амелия захлопнула дверь квартиры, поставила на засов.
Тишина внутри стала звенящей.

Сирена выла над городом, будто голос самой Тюмени, которая наконец поняла, что умирает.
А где-то внизу в окне ещё дрожали занавески, под которыми остались их незаконченные платья — тонкие, белые, как саваны

Сирена загудела снова — сначала был просто звук ветра, потом далёкий бас, похожий на гул земли. А когда она всё-таки прорезала утро, казалось, будто сама Тюмень застонала.

Амелия и Лейла застыли посреди коридора. На секунду показалось, что сирена где-то за стеной, прямо у них под кожей.
Потом тишина рухнула.

С потолка осыпалась пыль. Где-то за окном хлопнула дверь машины, кто-то закричал:
— Это учения? Эй, кто-нибудь, это учения?!
Никто не ответил.

Амелия включила телевизор.
Чёрный экран, короткий треск — и надпись белыми буквами:
«ОСТАВАЙТЕСЬ ДОМА. СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ.»
Больше ничего.

— Ну вот, — Лейла села на край стола, обхватила колени. — Началось.
— Не начинай, — Амелия открыла ящик. — Вспомни, что мама говорила. «Если что — остаемся дома, не выходим, ждем связи».
— Мама говорила это лет десять назад.
— Тем более — она знала, о чём говорит.

Они быстро прошли по комнатам, как будто репетировали этот маршрут сто раз.
Закрыли жалюзи, погасили свет.
Амелия проверила газ — выключен.
Лейла принесла из кладовой ящики: стеклянные банки с солёными огурцами, сушёным мясом, крупой, консервы. Всё это хранилось для зимы, но теперь вдруг стало важнее всего остального.

— Питьевая вода?
— В баке и бутылках, — ответила Лейла. — Литров сто точно есть, фильтрованной. Ещё в банках, кипяченая, но старовата.
— Этого хватит. Но ненадолго.

Сирена стихла так же внезапно, как и началась.
За окном — тишина. Даже птиц не было слышно.

Они стояли у окна, слушали город.
Вдалеке шёл дым. На проспекте — пара брошенных машин, двери распахнуты.
На балконе соседнего дома женщина кричала в телефон:
— Алло! Алло! — но связи не было.

— Странно, — сказала Амелия. — Будто всё замерло.

Она подошла к зеркалу, в котором отражался их зал — манекены, швейные столы, рулоны ткани.
Ещё вчера здесь шили свадебные платья.
Сегодня — укрывались от неизвестного.

Лейла развела руками:
— А если всё это просто сбой? Ну, типа авария какая-нибудь?
— Тогда почему молчит связь?
— Ну может починят ещё...

Амелия улыбнулась — нервно, но всё-таки улыбнулась.
— Значит, всё в порядке. Пока.

Они поели — банку тушёнки, хлеб, огурцы. Сидели на полу, как в детстве, когда мама уходила на ночное дежурство, а они ждали её до рассвета.
На мгновение показалось, что ничего страшного нет.
Просто тишина. Просто странное утро.

Но потом дом снова содрогнулся.
Где-то далеко, за окнами, раздался глухой удар — не взрыв, а будто кто-то огромный ударил по земле.
Стёкла задребезжали, лампа качнулась.