Тишина после сирен

Глава №19. Новая

Патрульная машина вылетела из круга заражённых так резко, что задние колёса на секунду потеряли дорогу. Металл дёрнулся, двигатель взвыл, и Костя почти инстинктивно вдавил педаль газа глубже, чем позволял здравый смысл. Машина рванула вперёд.

За спиной ещё слышался топот. Не толпа — но уже не одиночки. Несколько фигур сорвались следом, спотыкаясь, врезаясь друг в друга, вытягивая руки. Их тянул звук мотора, запах людей, сама возможность движения. Костя не смотрел назад. Он смотрел только на дорогу.

Руль дрожал в руках. Асфальт был разбит, покрыт стеклом, мусором, какими-то тёмными пятнами, в которых лучше было не разбираться. Патрульная машина прыгала на кочках, будто пыталась сбросить с себя людей внутри.

На заднем сиденье Вова держал Амира обеими руками. Не как ребёнка — как человека, которого нельзя потерять. Парень дышал часто. Слишком часто. Плечи тряслись.

— Спокойно… — тихо сказал Вова, почти шёпотом. — Дыши.

Амир кивнул, но дыхание всё равно не слушалось. Радмир сидел впереди, чуть развернувшись назад. Он смотрел в заднее стекло, не мигая.

— Трое… — сказал он тихо.
Пауза.
— Нет. Четверо.

Одна фигура упала на асфальт. Другая перепрыгнула через неё и продолжила бежать. Остальные отставали. Костя резко повернул руль. Машина с визгом влетела в поворот между двумя панельными домами.

— Держитесь! — бросил он.

Подвеска грохнула так, будто колёса сейчас останутся на дороге отдельно от машины.

Улица впереди была длинной и пустой. Серые дома. Выбитые окна. Ветер гонял по асфальту какие-то бумажки. Костя на секунду позволил себе вдохнуть.

— Они отстают.

— Не важно, — сказал Вова.

Он смотрел вперёд через плечо Кости.

— Нам нужно найти наших.

Машина пролетела ещё один перекрёсток.

— Где они? — спросил Костя.

Вова ответил не сразу. Он вспоминал ночной разговор в бункере. Карта тогда лежала на столе, прижатая кружкой с остывшим чаем. Александр говорил спокойно, как будто объяснял маршрут на рыбалку. Главная улица. Потом поворот на север. Потом выезд из района. Вова поднял глаза.

— Они пойдут на полтинник, — сказал он. — по прямой.

Костя кивнул и ещё сильнее нажал на газ. Машина взвыла. И именно в этот момент впереди показался перекрёсток. А за ним — что-то тёмное, большое, лежащее поперёк дороги. Костя прищурился. Автобус. Перевёрнутый. Дорога была закрыта.

Костя сбросил газ почти инстинктивно. Машина резко нырнула носом вниз, подвеска глухо ударила о яму, и патрулька остановилась в нескольких десятках метров от перекрёстка. Двигатель продолжал работать, ровно и тяжело, будто ничего особенного не происходило.

Перед ними лежал автобус. Перевёрнутый на бок, чёрный от копоти, с выбитыми окнами. Он лежал поперёк улицы так, будто кто-то специально поставил его здесь, чтобы разрезать дорогу надвое. Костя выжал сцепление и поставил машину на нейтралку. Руки всё ещё держали руль. Он молчал несколько секунд.

— Блять...

Слово прозвучало тихо.

Он снова включил передачу и медленно подкатил ближе. Машина двигалась осторожно, почти крадучись. Слева и справа стояли панельные дома. Серые. С пустыми окнами. Ни ветра. Ни звука.

Даже те четверо, что гнались за ними, остались где-то позади. Костя заглушил двигатель. Тишина сразу стала плотной. Он смотрел на автобус, прикидывая расстояние. Места для проезда не было. Совсем.

— Придётся через двор, — сказал он.

Слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно для того, что происходило. Вова посмотрел на него внимательно. Костя выглядел старше, чем был час назад. Лицо стало жёстче. Движения — точнее.

И Вова вдруг вспомнил, как Павел рассказывал про сына. Что тот ещё в двенадцать лет умел трогаться на старом «Ларгусе». Что отец учил его водить по лесным дорогам и полям — не для развлечения, а «чтобы руки знали». Сейчас эти руки знали. Костя снова выжал сцепление и включил первую передачу.

— Держитесь.

Машина медленно покатилась вперёд и свернула через две сплошные во двор. Двор оказался узким. Старые пятиэтажки стояли близко друг к другу, будто пытались согреться. Между ними — разбитая детская площадка, ржавые качели, песочница, в которой теперь лежали обломки стекла.
Костя остановил машину. Он не глушил двигатель. Все четверо смотрели вперёд. Во дворе было пусто. Слишком пусто. Окна домов смотрели вниз чёрными квадратами. Некоторые были открыты. В некоторых висели оборванные занавески.

Амир перестал плакать. Он тоже слушал. Секунды тянулись медленно. Где-то в глубине двора хлопнула дверь подъезда. Не громко. Просто звук. И снова тишина. Радмир медленно повернул голову к окнам второго этажа.

— Там… — сказал он тихо.

В одном из окон что-то шевельнулось. Очень медленно. Как будто кто-то стоял за стеклом и только что повернул голову. Костя не сказал ни слова. Он просто снова нажал на сцепление и включил передачу. Машина тихо покатилась вперёд. И именно в этот момент из подъезда вышел человек. Он остановился у двери. Не бежал. Не смотрел по сторонам. Просто стоял. Потом поднял голову. И начал идти к машине. Медленно. За ним в дверях подъезда показалась вторая фигура. Потом третья. Костя резко вдохнул.

— Держитесь.

Он дал газ. Машина рванула вперёд. Костя резко выжал сцепление и дал ещё газу. Патрульная машина рванула вперёд, глухо ударившись подвеской о разбитый асфальт двора. Человек, вышедший из подъезда, не остановился и не ускорился — он просто продолжал идти навстречу, как будто не понимал, что перед ним машина. Когда до него осталось несколько метров, он вдруг дёрнулся быстрее, вытянул руки и попытался ухватиться за капот. Костя не стал тормозить. Металл глухо ударил о тело, фигуру отбросило в сторону, и она перекатилась по асфальту, ударившись о бордюр.

— Едем, — коротко бросил Костя, уже выкручивая руль.

Вторая фигура вышла из подъезда почти сразу после первой. Третья показалась в глубине двора, у детской площадки, где ржавые качели скрипнули от ветра. Четвёртый заражённый появился из-за припаркованной машины, словно он всё это время стоял там, застыв, и только звук двигателя заставил его двигаться. Их было немного — три, может четыре — но они двигались быстро, рывками, ломано, как всегда. И этого хватало, чтобы любое промедление стало опасным.