Тишина снежных сопок (черновик)

1.

- Уважаемые пассажиры, - раздался в динамике хриплый, усталый голос пилота. - В связи с неблагоприятными погодными условиями в городе трудовой доблести Магадане, мы вынуждены уйти на третий круг.

Самолет уходил уже на третий круг, третий раз взмывал в небо. В самолете начали ругаться и тяжело вздыхать даже те, кто молчал весь длинный восьмичасовой полет. Аня лишь тяжело вздохнула и закрыла глаза в надежде поспать. И ей это даже удалось. Но этот сон...

Десять лет ей сниться один и тот же сон. Катер. Море. Теплое колымское лето. Рыбалка. Она счастливо выуживает одну рыбу за другой: минтай, камбала, окунь... В этот раз без палтуса. В конце дня, почти на закате, они возвращаются на катере в город. Но море начинает бушевать. Резко. Шторм. Командир катера, у которого сегодня был день рождения и который, наверное, отметил этот праздник в нарушение всех инструкций, не может удержать судно на плаву. Переворот. Море поглощает всех пассажиров. Жилеты не спасают, они старые и уже потрепанные. И тут Аню резко кто-то со дна выталкивает на поверхность моря на спасательном круге. Девушка резко просыпается, как от толчка.

Толчок, действительно, был. Самолет смог приземлиться. Аня с облегчением вздыхает и включает свой телефон. Отправляет смс маме, подруге. Пассажиры, уставшие сидеть, соскакивают со своих мест и кидаются к багажу на полках. Стюардессы безуспешно пытаются их успокоить. Аня смотрит на это и качает головой. Все до боли родное. Даже за окном. Снег шел сильный, сопок не было видно — все белое. Ветер низовой. Переметы. Снежные торосы, которые не успевали очищать. Но это — часть прежней жизни Ани.

Наконец, в салоне стало свободнее, Аня встала, потянулась за своей ручной кладью, вот только низкий рост не давал дотянуться до багажной полки в самолете. На помощь ей пришел мужчина. Высокий, в черной зимней куртке и шрамом на щеке. Аня, увидев этот шрам, неосознанно почесала свой шрам на тыльной стороне ладони, полученный 10 лет назад.

Сказав помощнику «спасибо», девушка вышла из салона самолета на трап, который покачивало от ветра. В лицо ей ударил колючий зимний ветер со снегом. Оказывается, она по нему успела соскучиться за все это время. В электробус людей набралось немало. Последним зашел тот мужчина со шрамом. Он встал рядом с Аней.

Не нужно было возвращаться. - Прошептал незнакомец перед выходом из электробуса. Она не успела ничего ответить, ничего спросить — мужчина будто испарился. Нигде его не было. Неужели, причудилось?

Аня смотрела на ленту багажа в ожидании своего чемоданчика. И вот он подъехал — северная обмотка немного поистрепалась. Магаданских путешественников в любом аэропорту можно узнать: чемоданы замотаны либо пленкой, либо скотчем в слоев 10, сверху чехол, поверх чехла — снова скотч по периметру. У некоторых — ленточка на ручке, чтобы не перепутать. Только взяв свой чемодан, телефон Ани пропикал, извещая о новой смс. «Не нужно было возвращаться, малышка». Номер скрыт. Аня покачала головой и убрала смартфон в карман под замок. Перелет ее утомил, она решила поломать голову над этим ребусом завтра.

Выйдя из зоны получения багажа, девушка осмотрелась. Все точно так же. Те же стены. Тот же запах общепита. Те же таксисты, предлагающие отвезти вас в любой населенный пункт области. Те же таксисты, которые предлагают ночлег по тройной цене. Аня обошла их стороной и прошла к автобусу. Водитель шутил с товарищем, громко смеялись. И это тоже не изменилось. Только проезд подорожал. Через пять минут, докурив сигарету, водитель автобуса, взрослый грубый мужик, прошел по салону в поисках «зайцев», и не обнаружив таких, удовлетворенно кивнул сам себе и сел за руль. С треском включив 1 передачу на коробке, автобус тронулся. Чтобы не скучать в дороге, водитель включил местное радио. На подъезде к остановке Уптар, радио начало шипеть, сигнал пропадать, водитель выругался и начал поторапливать выходящих. И только закрыв за ними дверь, сказал оставшимся (или самому себе): «Гиблое место. Тюрьма». Это и так было ясно. Тюрьма на Уптаре, действительно, была. Аня помнила ее со своего раннего детства. И все это время ее хотели расформировать. Но что-то пошло не по плану, и колония до сих пор работала. Хотя поселок уже не жил — ни одного жилого дома. Аня это подметила автоматически. Даже это жуткое место, было для нее чем-то родным, знакомым.

Люльки на дорогах. Поселок Снежный. Въезд в город, который встречал сильной метелью. Дороги не чищены, заметены. Местные идут вдоль дороги пешком — не смогли выехать на машинах. И только таксисты на полноприводных высоких машинах радуются — стоимость проезда повысилась и начинается теперь от тысячи рублей. Автовокзал отремонтировали и сейчас он встречал яркими цветами, резонируя с бело-серым городом.

Аня, выйдя из автобуса, позвонила знакомой таксистке, которая приехала через пятнадцать минут. Сузуки Джимни. Правый руль. Неизменная любовь Дальнего Востока к японским автомобилям. Больше никакие автомобили здесь не приживаются — во дворе дома, куда приехала Аня стояло подтверждение — два автомобиля «подснежники»: Лада и БМВ. Они стояли в этом дворе и 10 лет назад. Подгнившие, вросшие в землю. И такие «подснежники» были почти в каждом дворе. "Лады" здесь были не у дел - зима Магадана была сильнее их. Но не людей...

Аня вошла в подъезд, в который не входила 10 лет. Поднялась к своей квартире на 5 этаже. Ключ. Замок. Дверь открылась. Запах одиночества, пустоты, нежилой запах. 10 лет в эту квартиру она не заходила. Не включала свет. Выключатель также барахлил, поэтому в прихожей свет не зажегся. Аня прошла дальше по комнатам, остановилась около большой комнаты. И громко сказала дому: