Тишина за экраном

Глава 7

Плавильня с её суровой жизнью осталась позади, а впереди раскинулась Индустриальная Пустошь.
Здесь не было ни чахлой травы, ни редких кустов. Земля была чёрной, усыпанной осколками шлака, обломками кирпича и потёками застывшей, как лава, окалины. Воздух, уже лишённый влаги, стал абсолютно сухим и едким — в нём висела взвесь металлической пыли, впивающейся в лёгкие. А ещё здесь царила тишина. Тишина кладбища машин.
Они шли по старой, некогда широкой, а ныне разбитой и полузасыпанной технологической дороге. По её краям, словно сгнившие зубы гиганта, торчали каркасы цехов, опоры линий электропередач, изогнутые и оплавленные, скелеты грузовиков и подъёмных кранов. Всё было покрыто многослойной коркой ржавчины, которая под лучами тусклого, вечно задымлённого солнца отливала кроваво-бурыми и ядовито-оранжевыми тонами. В некоторых местах из-под земли сочился дымок или пар, пахнущий серой и химикатами.
Леон шёл впереди, его ржавые доспехи почти сливались с пейзажем. Он не говорил уже больше часа, только изредка поднимал руку, предупреждая о подозрительном провале в грунте или особенно хрупком мостике через трещину в земле. На его лице была сосредоточенная внимательность охотника в территории, где охотником может стать каждый камень.
Серафина шла следом, её новые, крепкие ботинки скрипели по шлаку. Платье, в котором она была у Мэй Лин, она сменила обратно на практичную, но всё ещё подчёркивающую фигуру дорожную одежду — прочные штаны, плотную рубашку и короткий, не стесняющий движений кожаный доспех, купленный на последние деньги в Плавильне. На шее под рубашкой холодком прижимался «Стабилизатор шума». Она то и дело касалась его, проверяя.
Её мысли были заняты вчерашним рейдом. Всё прошло почти по плану. Банда «Ржавых Призраков» попала в ловушку, их бронетранспортёр был обездвижен минами Tankovicа, а потом добит комбинированной атакой. Леон, как и предсказывал Stalker_Prime, яростно бросился в бой, когда один из бандитов усомнился в «чести старой стражи». Они победили. Добыли немного снаряжения, патронов и, что важнее, карту с пометками патрулей на ближних подступах к Пеплоходам. Командная работа. Успех.
Но здесь, в этой мёртвой пустыне, триумф быстро выветрился, сменившись гнетущим ощущением приближения к чему-то по-настоящему чужеродному.
— Держись левее, — не оборачиваясь, сказал Леон. — Там, справа, грунт просел. Видишь, цвет другой? Это не грунт. Это пыль от точильных кругов, смешанная с маслом. Может быть едкой. Или вязкой.
Серафина послушалась. Она уже научилась доверять его инстинктам в таких вещах.
Примерно через полчаса они вышли к гигантскому, полуразрушенному сооружению — остаткам доменного цеха. Одна из его стен рухнула внутрь, обнажив лабиринт ржавых лестниц, транспортерных лент и застывших в неестественных позах механизмов. Казалось, цех застыл в момент катастрофы.
— Здесь можно передохнуть в тени, — сказал Леон, указывая на козырьок уцелевшей стены. — И проверить воду. В таких местах иногда в трубах остаётся конденсат. Чище, чем та дрянь из луж.
Они осторожно зашли под козырек. Леон снял с плеча свою флягу и начал исследовать паутину толстых, облезлых труб, свисавших со стены. Серафина прислонилась к прохладной металлической поверхности, закрыв глаза. «Стабилизатор» на её груди мерцал едва уловимым фиолетовым светом, глуша фоновый, почти неслышимый гул, который, как она начала понимать, шёл не снаружи, а из самой земли Пеплоходов. Это был остаточный резонанс давно остановленных, но не «уснувших» окончательно машин.
Именно в этот момент она его и почувствовала. Не ушами. Вибрацией в костях. Лёгкое, ритмичное постукивание, исходящее не из одной точки, а словно из самого металла вокруг них. Как будто кто-то осторожно постукивал по ржавой балке где-то в глубине разрушенного цеха.
Она открыла глаза и встретилась со взглядом Леона. Он уже положил флягу, его рука лежала на рукояти меча. Он слышал. Или чувствовал.
— Не двигайся, — прошептал он, едва шевеля губами. Его глаза метнулись по теням внутри цеха. — Молчальники.
Серафина замерла. Она слышала это слово от Мэй Лин. «Железоскорпионы-молчальники. Падальщики Пустоши. Не издают звуков, кроме как при атаке. Чувствуют вибрации в металле. Искры от стали по стали — для них как колокольный звон».
Постукивание стало чаще. Оно доносилось теперь и сверху, с остатков перекрытий. И не из одного источника.
Из тени между двумя гигантскими шестернями выползло оно.
Существо было размером с большую собаку, но строение его было чисто механическим, хоть и искажённым мутацией. Основной корпус напоминал овальный бак из потрескавшейся керамики и ржавой стали, от которого отходило шесть многосуставных конечностей с острыми, как бритва, наконечниками. Хвост, длинный и гибкий, заканчивался не жалом, а сферическим набалдашником с трещиной — похоже, это было какое-то устройство, может, генератор статики или излучатель. Головы как таковой не было, только приподнятая передняя часть корпуса с парой тёмных, стеклянных линз, мерцавших тусклым красным светом. Всё его тело было покрыто слоями ржавчины, окалины и прилипшими к нему мелкими металлическими обломками. Оно двигалось абсолютно беззвучно, его конечности находили точки опоры в груде хлама, не производя ни стука, ни скрежета.
За первым показалось второе. Потом третье. Их красные «глаза» были направлены на людей.
— Их трое, — тихо сказал Леон. — Не давай им окружить. Они атакуют хвостом — разрядом статики, оглушает. А лапами добивают. Металл доспехов их привлекает. Я постараюсь отвести внимание. Ты бей по сочленениям, по «глазам».
Он медленно вытащил меч. Легкий скрежет стали о ножны прозвучал в тишине как выстрел.
Красные огоньки на телах скорпионов вспыхнули ярче. Первое существо рвануло вперёд. Оно не побежало — оно поползло с невероятной, паукообразной скоростью, его конечности лишь чуть касались земли.
Леон встретил его, не отступая. Его меч, покрытый живой ржавчиной, описал дугу. Но скорпион был быстр. Оно отклонилось, и клинок лишь чиркнул по его керамическому панцирю, высекая сноп искр.
Искры.
Это было ошибкой.
Второй и третий скорпионы, до этого выжидавшие, мгновенно среагировали. Их красные «глаза» замигали в унисон, и они устремились в атаку, не на Леона, а на Серафину, словно поняв, что она менее защищена.
Серафина отпрыгнула назад, нащупывая за спиной стену. Один из скорпионов взметнул хвост. На сферическом набалдашнике вспыхнули синие молнии, и в воздухе запахло озоном. Она успела пригнуться, и разряд ударил в стену за её головой, оставив чёрный, оплавленный след.
Её сердце бешено колотилось. «Гнёт». Нужно было применить силу. Но как? Волной? Можно сбить с ног, но в этой тесноте можно и себя, и Леона зацепить. И звук… Звук привлечёт других?
Второй скорпион попытался зайти сбоку, его острые лапы-лезвия взметнулись, чтобы пронзить её. Леон, отбив атаку первого, бросился наперерез, но не успевал.
И тогда в голове Серафины щёлкнуло. Не удар. Барьер. Как в лаборатории Мэй Лин. Стабилизация. Не для защиты от звука, а от удара. Если она сможет сжать воздух не в ударную волну, а в щит…
Она не думала. Она действовала. Выбросила обе руки вперёд, не для атаки, а как бы отгораживаясь от угрозы. И сконцентрировала всё своё умение на одной мысли: Непроницаемость. Воздух перед её ладонями не сжался в точку, а растянулся в полупрозрачную, дрожащую от напряжения стену.
Лапа-лезвие скорпиона ударила в этот барьер. Раздался не звон стали, а глухой, упругий бум, как от удара в натянутую кожу барабана. Лапа отскочила, не пробив защиты. Сам скорпион от неожиданности откатился назад.
— Хорошо! — крикнул Леон, отступая под натиском первого противника. — Держи его! Я разберусь с этим!
Но барьер требовал чудовищной концентрации. Серафина чувствовала, как будто её мозг разрывается от усилия удерживать невидимую, но плотную преграду. Мускулы на её спине и плечах напряглись до предела, играя под тонкой тканью рубашки. Пот стекал по вискам. Она видела, как второй скорпион оправлялся, готовясь к новой атаке. А третий уже обходил её с другой стороны.
Леон видел это. Он видел её напряжение, её борьбу. И что-то в нём перещелкнуло. До этого он защищал её как союзника, как нанимателя, как слабое звено в цепочке. Но сейчас, видя, как она, стиснув зубы, держит этот невозможный барьер, как её тело стало воплощением сосредоточенной воли, его защита стала личной. Это была не про тактика. Это был инстинкт.
С рыком, больше похожим на звериный, чем человеческий, он не просто отбил атаку своего скорпиона. Он бросился на него. Его ржавые доспехи вдруг ожили. Ржавчина с них стекала, как жидкий металл, обволакивая его клинок, делая его тяжелее, массивнее. Он рубил. С размаху, с силой кузнечного молота. Удар пришёлся в место сочленения головной части и корпуса. Керамика треснула с сухим хрустом, красные «глаза» погасли, и существо рухнуло, дергаясь в конвульсиях.
Не останавливаясь, Леон развернулся и, вместо того чтобы атаковать второго скорпиона, метнул свой меч, как копьё. Не в само существо, а в груду металлолома рядом с третьим, замыкавшим окружение. Клинок, управляемый «Ржавой Веной», впился в ржавую балку, и тут же ржавчина с него перекинулась на всю кучу. Металл начал крошиться, оседать с грохотом. Третий скорпион, оказавшийся под обвалом, застрял, его конечности беспомощно забились.
Теперь оставался один — тот, что перед Серафиной. Барьер уже дрожал, её силы были на исходе. Леон, оставшийся без оружия, не растерялся. Он схватил с земли обломок арматуры, и в его руке ржавчина с его перчатки перетекла на неё, превратив в подобие тяжёлой, зубчатой дубины. Он рванулся вперёд, встав между Серафиной и скорпионом.
— Отпускай! — крикнул он ей.
Она опустила руки. Барьер с тихим свистом рассеялся. Она едва не упала от внезапной слабости, но удержалась, опершись о стену.
Скорпион, почуяв возможность, бросился на Леона. Тот встретил его дубиной. Удар пришёлся по корпусу, отбросив существо. Но оно было живучим. Его хвост взметнулся, готовясь выпустить разряд. Леон был слишком близко, чтобы увернуться.
Серафина, собрав последние силы, не стала создавать барьер. Она сжала воздух в маленький, плотный шар размером с кулак и швырнула его не в скорпиона, а в его поднятый хвост, прямо в набалдашник.
Шар ударил и схлопнулся с резким хлопком. Хрупкая конструкция набалдашника не выдержала двойного давления — снаружи и изнутри. Она лопнула, и синие молнии, вместо того чтобы выстрелить, брызнули во все стороны, опалив самого скорпиона. Существо затрепетало и замерло.
Тишина вернулась, нарушаемая только тяжёлым дыханием Леона и Серафины. Пахло озоном, ржавчиной и гарью.
Леон опустил дубину, его плечи тяжело вздымались. Он обернулся к Серафине. Его взгляд был диким, ещё полным боевой ярости, но когда он увидел её — бледную, измождённую, но стоящую на ногах, — что-то в нём смягчилось.
— Жива? — спросил он хрипло, и его рука, всё ещё в ржавой перчатке, непроизвольно потянулась, чтобы отстранить прядь волос, прилипшую к её потному виску, но замерла в сантиметре от кожи.
— Кажется… да, — она сделала шаг и пошатнулась.
Он тут же был рядом, подхватив её под локоть.
— Ничего. Перенапряглась. Это… что это было? Щит?
— Попытка щита, — она попыталась улыбнуться, но получилась гримаса. — Получилось… неидеально.
— Получилось прекрасно, — поправил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая, грубая искренность. — Они бы нас порвали, если бы не ты. Ты спасла себя. И мне дала время.
Он всё ещё держал её за локоть, не отпуская. Его глаза изучали её лицо, будто видя его впервые. И это зрелище, эта её собранность в момент наивысшего усилия, это напряжение каждого мускула — всё это заставило его сердце биться чаще не только от битвы.
— Сядь, — приказал он, но уже мягче. — Отдохни. Я соберу своё железо и проверим, нет ли у этих тварей чего-нибудь полезного. Их ядра иногда используют как батарейки.
Он помог ей опуститься на груду относительно чистых обломков, и только потом отпустил. Его прикосновение оставило на её коже ощущение жара, будто от его перчатки исходило не только тепло тела, но и энергия его силы.
Пока он ковырялся в останках скорпионов, Серафина сидела, пытаясь отдышаться. Она смотрела на его широкую спину, на уверенные движения. Он защищал её не потому что должен был. Он защищал потому что хотел. И в этот момент граница между игрой и чем-то большим для Ирины снова стала призрачно тонкой. Она чувствовала то же, что чувствовала бы Серафина: благодарность, облегчение и это странное, новое чувство — безопасность рядом с ним, несмотря на всю опасность мира вокруг.
Леон вернулся с парой тёмных, потрескавшихся сфер размером с грецкий орех.
— Пойдёт для обмена у Мэй Лин. Ну что, можешь идти?
— Могу, — сказала она, поднимаясь. Ноги её больше не дрожали.
— Тогда пошли. До безопасного места ещё час хода. Не хочу ночевать в этом железном гробу.
Он снова двинулся вперёд, но теперь шёл рядом, а не впереди, постоянно косясь на неё, готовый в любой момент снова встать между ней и угрозой. Его защита стала личной.