Тиспурам - Под Водой

Знакомство

Знакомство

Лили всегда боялась огорчить родителей и считалась домашним ребенком, но, когда мать предложила пойти по ее стопам, то есть получить образование в Пенсильванском университете и стать генетиком и микробиологом, отказалась наотрез. Дело дошло до скандала, и девушка ушла из дома. Жила у подруги, подрабатывала официанткой в закусочной, выходила на набережную Оушен Драйв и рисовала портреты туристов, что съезжались в Майами со всего мира. В отличие от большинства здешних художников, среди которых попадались и талантливые, делала портреты акварелью.

Это довольно сложная техника, но Лили уверенно владела ею. Под кистью художницы эскизы словно оживали, обретая нежность, воздушность, изящество, тонкую палитру оттенков — не только цвета, но и отраженного в портрете характера человека, его эмоций и чувств.

Девушка нередко слышала от восхищенных заказчиков, которым довелось позировать перед ее мольбертом, что она сотворила на листе бумаги настоящее волшебство. Лили с каждым днем становилась все популярнее и теперь могла не тратить время на подработку официанткой, съехала от подружки и сняла небольшую квартиру-студию. Иногда приходила на набережную пораньше, до потока туристов, и рисовала пейзажи.

Порой там появлялся отец. Глядя на ее работу, восхищенно покашливал, качал головой, подходил, передавал новости о матери, которая, разумеется, очень переживает из-за неуемной самостоятельности дочери, пытался передать деньги. Лили вставала, обнимала отца, но доллары не брала. В очередной его визит она показала извещение о зачислении в колледж искусств и дизайна Ринглинга и сказала, что скоро переезжает в Сарасоту.

— Это недалеко, — обрадовался отец.

— Гораздо ближе, чем Пенсильвания, — кивнула Лили. — Почему мать не приходит?

— Она такая же упрямая, как и ты, — смутился отец.

Мать встретилась с дочерью через пару лет, когда Лили исполнилось двадцать, и у нее состоялась первая выставка. И даже не в Сарасоте, а в Майами. Нельзя сказать, что за эти два года Лили прославилась, но ее имя — Делила Уилсон — появилось не только на афише одного из лучших выставочных залов, но и в благожелательных отзывах большинства местных газет и сетевых ресурсов.

— Мы здесь с мамой, — прошептал отец, подходя к Лили в вестибюле. — Она сейчас смотрит твои работы.

— Почему не подошла ко мне? — спросила Лили.

— Ей надо пережить еще одну обиду, — вздохнул отец, пряча улыбку. — На афише не указано, что родители талантливой художницы — Эмма и Уильям Уилсон.

— Так не принято, — Лили улыбку не сдерживала.

— Я пытался это объяснить, — развел руками Уильям.

Мать подошла через десять минут, замерла на пару мгновений в пяти шагах от дочери, так что Лили успела увидеть в зеркалах и себя, и ее, и отметить, что они очень похожи. Обе высокие, стройные, темноволосые. И обе красивые. Правда, одна на двадцать пять лет старше. Да, из этой мизансцены могла получиться неплохая картина.

А потом Эмма Уилсон подошла, обняла дочь и заплакала. Успокоившись, сказала, что быть хорошим художником ничем не хуже, чем хорошим биологом или генетиком. И добавила, что Лили может вернуться.

— Я привыкла так, — прошептала дочь

Но мать замотала головой. — Кое-что изменилось, — вздохнула она и обернулась, чтобы посмотреть на отца, который переминался с ноги на ногу неподалеку с довольной физиономией. — Мы уезжаем. Мне предложили очень хорошее место. По моей специальности. Институт частный, но с солидным финансированием. Занимается глобальной экологией и генетическими мутациями. Так что придется на время расстаться с Флоридой. Пока контракт на десять лет, а там… посмотрим. Отец, кстати, тоже без работы не останется. Для него нашлось место в центре изучения археологии, биологии, геологии и морских наук неподалеку. Правда, не научным работником.

— Администратором, — усмехнулся, приблизившись, отец. — Если точно — инспектором и наблюдателем за состоянием окружающей среды. Исследовательский центр Джераче!

— Где это? — спросила Лили.

— Тут недалеко, — стал серьезным отец. — Сан-Сальвадор. Багамы. Бермудский треугольник!

— Ничего не скажу о треугольнике, а виды там замечательные, — заметила мать. — Я слетала туда, приняла коттедж и лабораторию. Приезжай к нам, когда захочешь.

Погостить у родителей Лили удалось только через год. Она собрала в дорогу небольшой багаж, в том числе этюдник, краски, пачку ватмана, и отправилась делать эскизы на Багамы — со странным предчувствием чего-то важного…

Прилетела в аэропорт Нью-Провиденса, провела пару часов в скучном кафе, ожидая пересадки в маленький самолет местных авиалиний, и совсем скоро была в аэропорту Сан-Сальвадора.

С высоты остров показался Лили зеленым изъеденным гусеницей листом дерева, брошенным в океан. Большую его часть занимали озера. То есть вода была и снаружи, и изнутри. Вот, значит, с чего Христофор Колумб начал освоение Америки. Интересно, что может предложить остров молодой художнице?

Мать, которая встретила ее в аэропорту и даже наняла носильщика, хотя дочь и уверяла, что справится с багажом сама, сказала Лили, что на острове почти нет машин, жители обходятся байками, но помочь вызвался сын директора института — и взглядом показала на роскошный «кадиллак» у входа в зал прилета.

— Кристиан Харрис, или Крис, хотя его отец — Леонард Харрис — зовет своего сына Гуль, — сообщила она.

— Гуль?.. Что за странное имя?

— Кажется, что-то восточное, — предположила мать. — Но близкие и самого Леонарда зовут не Лео, а Лугаль. Возможно, это память предков. Они откуда-то… оттуда.

Крис оказался довольно учтивым молодым человеком, и в его облике действительно проглядывали восточные черты. Если бы Лили встретила его в Майями, то сочла бы персом или ассирийцем. Но здесь, на острове, он выглядел как потомок индейских аборигенов. К сожалению, его учтивость странным образом совпадала с пронзительным и бесцеремонным взглядом, который он часто бросал на девушку, на миг отвлекаясь от управления машиной.