Титан слезам не верит

Глава 20

Нас уводят прямо из зала суда. Длинные низкие коридоры сменяют один за другим. Впервые за последнюю неделю мы вместе и можем поговорить.

Ёнка сильно исхудал. Мне страшно за него едва ли не больше, чем за себя. Там, куда нас хотят отправить, совсем не место для ребенка. А Ёнка по сути еще мальчишка, хоть и бреет пушок над верхней губой.

– Как ты? – первое, что произношу, когда предоставляется возможность.

Ёнка поднимает глаза:

– Если там живут другие, я тоже смогу.

Не ожидала такого ответа, но внутри что-то становится на место. Его решимость придает сил и мне.

– Конечно, мы вместе сможем, – произношу так, словно это не я минуту назад чувствовала себя спелёнатой мухой, готовой сдаться.

– Максим говорит, все не так плохо, – продолжает Ёнка.

– Вас не разлучали? – так вот откуда ноги растут. Бросаю уважительный взгляд на Воропаева. Он не только сам не раскис, но и сумел внушить веру в свои силы Ёнке.

– Да, я сказал им, что у меня аутофобия, – поясняет Макс.

– Чего? – слышала про разные фобии, но о такой впервые.

– Аутофобия – боязнь одиночества. Пригрозил, что могу скоропостижно скончаться, не справившись с внутренними демонами.

– И они поверили?

– Как ни странно, да. Видимо, они не совсем уверены, что на Марсе живут такие же люди, как они, – невесело ухмыляется Воропаев.

Он тоже похудел, а под глазами залегли темные круги. Сразу не обратила на это внимания, полностью сосредоточившись на Ёнке.

Нас приводят в помещение, напоминающее грузовой отсек космолета. Нагромождение ящиков, баллоны с воздухом, скафандры, развешанные по стенам. Нас что, прямо сейчас будут выселять?

Наши конвоиры с местным "кладовщиком" отходят в сторону и там возятся с какими-то бумагами. Мы получаем возможность оглядеться.

Сажусь на ближайший ящик, потому что ноги начинают предательски дрожать. Как бы я ни хорохорилась, мне до ужаса страшно. Вспомнился дом, родители, сестренка... Резкий.

До чего же глупыми кажутся сейчас все обиды... От мыслей о родных в груди начинает жечь. Как мои пожилые мама с папой воспримут новость, что их старшенькая сгинула где-то на Титане?

Стоп. Сейчас нельзя раскисать. Жалеть себя буду, только когда окажусь в безопасности. Если окажусь когда-нибудь...

От бегающих по кругу мыслей спасает Воропаев:

– Ви, Ёнка, у вас осталось что-нибудь ценное при себе?

У меня только скромные сережки белого золота, подаренные родителями на шестнадцатилетие. У Ёнки тоже небольшое золотое колечко, которое он носит в левом ухе. Протягиваем наше богатство Воропаеву. Зачем оно ему, не знаю.

Мы с Ёнкой негласно избрали Воропаева командиром нашего маленького отряда. Поэтому подчиняемся беспрекословно. Что касается меня, сейчас вообще соображаю туго и ни на что, кроме следования приказам, не способна.

– Приветствую, уважаемые! – к нам приближается тот самый кладовщик, – Я уполномочен экипировать вас для путешествия в закупольный мир.

Прозвучало это словно "набальзамирую вас в загробный мир". Пытаюсь унять разыгравшееся воображение, сосредоточившись на задаче. А она важна – необходимо забрать с собой все самое необходимое.

Вот только вопрос: что необходимо в закупольных землях Титана двум марсианам и одному мальчишке-титанцу, которые ничего знать не знают об этих самых землях?

Удивляет Ёнка, все-таки парень и вправду вундеркинд:

– Нам нужны скафандры, маски, баллоны с воздухом. Теплые вещи и... три крыла.

– Пацан, ты тут не в лавку с богатым папочкой пришел покомандовать, – смеряет взглядом Ёнку кладовщик.

– А если мы вас очень попросим? – Воропаев протягивает ладонь, в которой зажаты наши украшения.

Со стороны смотрится, будто он просто хочет пожать руку этому несговорчивому мужику.

– Ладно, дам крыло... одно, – соглашается кладовщик, когда наши украшения исчезают в одном из его карманов.

Кошусь на конвоиров. Они затеяли игру в карты на одном из ящиков в другом конце склада. Дают карт-бланш. Ну, и на том спасибо.

Во время сборов трудно отделаться от мысли, что собирают здесь смертников. Поэтому и охрана не напрягается, и выторговать что-то не из списка можно.

Но думать об этом некогда, лихорадочно пытаюсь сообразить, что может понадобиться. Ответ: всё! Я обхожу склад, трогаю, рассматриваю, читаю инструкции, но, в конечном счете, все равно больше путаюсь под ногами, чем помогаю.

Через пару часов приготовления окончены. Мы, упакованные в скафандры, с огромными рюкзаками за спинами медленно двигаемся к границе купола.

Нас все еще конвоируют. Хотя куда здесь можно сбежать? Замечаю, что один из солдат что-то говорит Ёнке и передает маленькую черную коробочку. Отворачиваюсь, чтобы не выдать в себе свидетеля.

Две защитные камеры после пункта пропуска. Неприятное чувство дежавю. Но тогда рядом были убийцы, а сейчас – друзья.

Стараюсь успокоиться. Но все равно, когда купол Титана выплевывает нас наружу, внутри все сжимается от страха.

При этом отмечаю небывалую легкость, неподъемный рюкзак перестает перетягивать назад, а ноги, отрываясь от земли, с трудом на нее возвращаются.

Искусственная гравитация перестала действовать, в силу вошли законы природы. Слабая сила притяжения заставляет передвигаться прыжками, а плотная атмосфера замедляет их. Со стороны может показаться, что мы взлетаем и опускаемся.

Здесь и в самом деле можно обойтись теплой одеждой и маской-фильтром. Но для адаптации все же лучше пока пользоваться скафандром. По крайней мере, пока не закончится кислород в баллонах. А его должно хватить, по словам кладовщика, на пару дней.

Отходим на несколько сотен метров от купола, и я предлагаю сделать привал. Мое нетренированное тело возмущено свалившимися нагрузками и требует отдыха.

Воропаев и Ёнка не против. Располагаемся возле огромного валуна. Я не очень представляю, что делать дальше. Надеюсь, у Макса есть хоть какой-то план.