Титулованный Соловей

Глава 6

Весна, окончательно вступив в свои права, уже повелевала солнцу пригревать по-летнему, а деревьям распустить почки и радовать окружение ранними красками. Воспользовавшись прекрасной погодой, молодые люди решились на прогулку верхом в городском парке. Изначально идея принадлежала Анне, так как она совершенно не знала, чем себя занять в городском особняке Анри, которого она всячески пыталась избегать после их откровенного разговора.

Семейство Лихониных уж было собиралось покинуть Дрё-Брезе, но неожиданное появление князя Щербатского заставило всех переменить свои планы и повременить с отъездом, пока не наступит улучшение здоровья князя.

Анри-Эварси любезно предложил Вольфу восстановить здоровье и силы под крышей своего особняка. И, конечно же, княжна Ольденбургская пожелала остаться в Дрё-Брезе вместе с Щербатским.

У Анны просто не было иного выхода, кроме как предоставить подруге возможность находиться рядом с возлюбленным, тем самым Анна понимала, что обрекает себя на душевные страдания, оставаясь из-за неё в особняке Анри.

Анна и Кити поджидали своих осёдланных лошадей у конюшни, когда князь Щербатский в сопровождении своего нового приятеля маркиза Дрё-Брезе выехали из ворот конюшни верхом.

Изумлению девушек не было предела, не могло же это быть просто совпадением?! Тем более ещё вчера Щербатский говорил про свою неотступно ноющую боль в груди.

И теперь, не сговариваясь, все разом решили прогуляться в парке верхом. Многозначительно переглянувшись с Кити, Анна первой вступила в разговор:

— Только не уверяйте нас в том, что вы вознамерились посетить городской парк.

— Добрый день, Анна, — учтиво поздоровался Анри. Он видел её впервые за последние дни и успел истосковаться.

Как и предполагал маркиз, девушка его нарочно избегала, и поэтому, узнав сегодня утром от своего конюха, что барышни запланировали верховую прогулку, он не смог удержаться от соблазна составить им компанию, пусть и не совсем желанную.

— Мы с моим гостем именно туда и направляемся, — совершенно серьёзно заметил он.

В этот момент ворота конюшни отворились повторно, и один из младших конюхов вывел под уздцы двух вороных кобыл. Животные в нетерпении били копытами и, гарцуя, казалось, чуть пританцовывали перед наездницами.

— Только не говорите, что вы вознамерились составить нам компанию? — тепло, улыбнувшись Кити, произнёс Щербатский.

— Именно так, — улыбнулась девушка в ответ.

Щербатский выглядел бесподобно. Он довольно быстро поправился, в конце концов, рёбра его оказались не сломаны, но ныли пару дней от трещин и ушибов. Тем не менее он держался прямо и гордо, ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он спешился с коня в одно лёгкое движение. На нём были бриджи из оленьей кожи с коричневыми ботфортами, которые доходили до середины бедра. Сапоги блестели на солнце, как и ослеплял его белоснежный шейный платок, видневшийся из-под тёмно-зелёного камзола.

— Позвольте вам помочь? — обратился он к Кити. 

Округлая гнедая кобыла спокойно стояла рядом с девушкой, смирно поджидая свою наездницу. Конюх подставил колоду для посадки ближе к кобылке, передав поводья князю, который, взглянув на Кити, жестом пригласил её подойти к колоде. Она нерешительно подошла. Теоретически Кити представляла себе, как садиться в дамское седло, но на практике это оказалось почти невозможным. Сколько себя помнила, Кити всегда каталась верхом, как она это называла: «по-нормальному». А теперь ей предстояло мало того, что как-то забраться на спину кобылы, не разводя ног, так ещё и ехать боком.

Поставив одну ступню в стремя, она никак не могла сообразить, как же ей действовать дальше. Пока девушка примерялась, Анна и Анри тем временем уехали далеко вперёд. Кити отметила для себя, что непременно припомнит это в дальнейшем своей подруге.

Щербатский выжидающе искоса поглядывал на Кити. Он никак не мог понять, в чём дело, пока она сама не набралась смелости признаться:

— Я никогда не ездила в боковом седле, — не глядя на него, произнесла она.

— Вы позволите мне? — Щербатский стоял уже позади неё.

Она кивнула, не говоря ни слова.

Вдруг Кити почувствовала на щеке его тёплое дыхание, слегка пахнущее кофе, в тот момент, когда он склонился над ней.

Взяв девушку за талию, он быстро поднял её без видимого усилия, бережно посадив в седло.

Придерживая Кити за талию одной рукой, он крепко придерживал стремя другой, чтобы она поставила в него ногу. Кити судорожно вздохнула и почувствовала лёгкое головокружение, когда опустила взгляд на его склонённую голову: «Интересно, — подумалось Кити, — волосы у него мягкие?»

И точно сама собой её рука, затянутая в кружевную перчатку, легко коснулась его волос. Конечно, она тут же одёрнула руку, но Щербатский почувствовал её прикосновение. Он поднял голову и пристально смотрел в её глаза какое-то мгновение, которое показалось девушке бесконечным.

Щербатский глубоко вздохнул, прикрыв глаза, на его скулах заиграли желваки. Он отошёл от Кити, ведя кобылу за собой под уздцы:

— Проведу вас немного, чтобы вы привыкли, — угрюмо, точно сердясь на кого-то, произнёс он и, тихонько присвистнув, повёл кобылу вперёд.

Кити кивнула, а затем схватилась за гриву лошади, пытаясь удержаться в неудобной и непривычной позе.

Вольф посмотрел на её руки и прибавил:

— Она чувствует ваш страх... Разве не так, моя дорогая девочка?

Кити, выпустив от растерянности гриву, решила вообще более не доставлять лошади неудобств.

— Хорошо. Очень хорошо... Расслабьтесь... — его тихий ласковый тембр обволакивал её, точно окутывая дурманом. — Она, как и любое существо на земле, хочет, чтобы её гладили и любили, разве не так, моя красавица?

Они обошли вокруг конюшенного двора, к концу круга Кити чувствовала себя в седле значительно увереннее, но всё ещё не смела даже поднять глаза на Щербатского.

Он вскочил в седло своего мерина и, позволив кобылке Кити пройти вперёд, двинулся следом.