Титулованный Соловей

Глава 7

Этим утром Савва поднялся рано. Быстро управился с делами на конюшне и, взяв с собой старого ленивого пса Герцога, направился к озеру.

Дорога к озеру лежала через лес, и на середине она проходила через поляну, на которой, как верные стражи, громоздились два высоких многолетних дуба. Покойная супруга князя Ольденбургского любила проводить именно здесь свои дни и часы. Прежде меж этих могучих деревьев на длинных цепях висели широкие деревянные качели. Их смастерил чудо-мастер.

Однажды Савва увидел, как молодая княжна Ольденбургская часами бродит по поляне меж могучих красавцев дубов. Она, любовно поглаживая их толстую кору, разговаривала с ними, словно делилась с молчаливыми стражами своими горестями. Савва за одну ночь выстрогал качели и приладил их к деревьям, окутав цепями мощные стволы. Ему не удалось видеть, какую реакцию на лице Элен вызвал его подарок, когда она на следующий день, придя на своё укромное место, обнаружила там качели. Улыбалась она или испугалась?

Савва впервые задумался над этим сейчас. Он ласково провёл ладонью по шершавой коре и поднял голову ввысь к недосягаемым вершинам.

До этого абсолютно спокойный и лениво-невозмутимый пёс вдруг протяжно заскулил и стал обнюхивать всё кругом. Такая реакция животного удивила и даже насторожила Савву. К тому же собак ленивее Герцога конюх ещё не встречал.

Пёс, точно заведённый, размахивал своим облезлым хвостом и врываясь мордой в землю, периодически фыркал и скулил. Наконец, он замер и устремил всё своё собачье внимание на противоположный край поляны. С того конца из леса показалась фигура человека. Сложно было разобрать, женщина это или мужчина, сплошной ворох лохмотьев и узлов за спиной. Фигура покачнулась и упала, скрывшись в высокой траве. Герцог с пронзительно-звонким лаем и высунутым языком помчался к неизвестному.

***

В кухне и на заднем дворе Ольденбургского поместья кипела жизнь, в то время как в господских спальнях только-только начинали сонно вставать из тёплых постелей хозяева имения.

Гертруда Валевская придирчивым взглядом окинула пустынный холл и громко поприветствовала невидимых обитателей особняка:

— Есть хоть кто-то живой? — властным эхом пронёсся её голос.

Тут же, словно из-под земли, в холле возник управляющий: 

— Доброго утра, ваша светлость, — учтиво поклонился он.

— Сейчас конец дня.

— Доброго конца дня, ваша светлость, — поспешил исправиться управляющий и ещё раз растянулся в поклоне.

— Где моя дочь?

— Полагаю, её светлость ещё у себя в спальне. К завтраку не спускались…

— Ты хотел сказать к обеду?!

Управляющего спас восторженный крик Пьера, который, успев преодолеть пролёт мраморной лестницы, с раскрытыми объятиями бежал к гостье.

— Бабушка! Бабушка! Наконец-то… 

— Ну, хоть кто-то мне рад в этом богоспасаемом доме, — тут же переменив гнев на милость, заулыбалась Гертруда.

Крепко прижав внука к себе, она расцеловала его макушку.

Следом за Пьером по лестнице неторопливо спускалась горничная Лизи, бережно ведя за руку второго внука Гертруды.

— Бог мой, — всплеснула руками женщина, — Александр, ты ли это? О мой бог!!! Как же ты вырос.

Обняв своего младшего внука, Гертруда буквально засияла в широкой улыбке:

— Моё счастье! Моё божество! Как же я соскучилась, — нараспев произносила женщина, целуя то одного, то другого мальчишку.

— Бабушка, — наконец вырвавшись из тёплых объятий Гертруды, начал Пьер, — Пойдём я покажу тебе чудеснейшую бабочку. Вчера мы нашли её в парке.

— Первая бабочка, как чудесно…

— Пьер дал ей имя: Гертруда, — чуть смущаясь, тихо произнёс Александр.

— Правда?! Как это мило с твоей стороны, мой дорогой мальчик. Я непременно хочу её видеть… Милочка, — обратилась графиня к горничной, — расправьтесь с моим багажом, а детей я беру на себя. И вот что, где княгиня?

— В своей комнате.

— Прекрасно! Мы зайдём к вашей матери после знакомства с бабочкой-Гертрудой, — и, следуя за старшим внуком, графиня грациозно стала подниматься по мраморной лестнице, ведя за руку младшего Александра.

Проходя мимо спальни дочери, графиня всё же не удержалась и решила заглянуть к ней.

Трижды постучав и не дождавшись ответа, Гертруда толкнула двери и вошла в тёмную комнату:

— Бог мой! Словно в склепе… Мари, моя драгоценная, ты здесь? — тихо позвала она.

Пропустив мальчишек вперёд, женщина подошла к окну и, раздвинув тяжёлые портьеры, впустила в комнату солнечный свет.

Из-под алькова, со стороны кровати, послышался жалобно-недовольный стон, предшествующий появлению Мари.

Сев в кровати, она поморщилась и лениво улыбнулась:

— Ты уже приехала? — спустившись с постели на ковёр, Мари сладко потянулась и, игриво подобравшись на четвереньках к малышу Александру, заключила его в крепкие и неожиданные для ребёнка объятия:

— Моя любовь. Мой Пьер!!! — поцеловала она малыша в пухлую щёку.

Он весело рассмеялся и стал играть с растрёпанными волосами матери.

Гертруда смотрела на дочь и, не смея принять весь ужас действительности, с осторожностью поправила Мари:

— Это Александр, дорогая. Ты перепутала.

Подняв на мать удивлённый взгляд, Мари поспешно отыскала в комнате второго мальчика и, виновато улыбнувшись, произнесла:

— Прости меня. Я опять забыла, да?

Пьер кивнул. Протянув к сыну руки, Мари поманила его к себе, и Пьер опустился с ней рядом на ковёр. Она ласково провела тёплой ладонью по его щеке и прибавила:

— Извини, родной. Ты же знаешь, что я люблю тебя.

Мальчик вновь утвердительно кивнул. 

Гертруда, подсев к ним в тесный кружок, обняла Мари за плечи и добавила:

— Вскоре этот недуг пройдёт… Но я и подумать не могла, что всё плохо настолько, что ты позабыла манеры и приличия и не поцелуешь в знак приветствия свою родную мать.

На что Мари улыбнулась и расцеловала женщину в обе щёки: