Титулованный Соловей

Глава 12

В это утро ничто не могло выдать праздничного события в Ольденбургском поместье. Только лишь на кухне Неёлы Ануфриевны кипела бурная подготовка к спешному торжеству.

Беспрестанно что-то ворча себе под нос и кружась меж котелков и сковородок, кухарка успевала ещё и отдавать точные указания нерасторопной горничной Лизи.

— А как я одна управлюсь? — в недоумении воскликнула та.

— Управишься! Вон, Настасью пригласи в помощь, — мотнула головой в сторону невестки кухарка.

— Я сейчас никак не могу, — тут же отозвалась Настасья, — мне нужно для обеих невест венки сплести. А я с поросёнком ещё не управилась!

— Ну, я не смогу одна, — продолжала вопить Лизи.

В этот самый момент управляющий Тимофей вбежал в кухню и, схватив приготовленные Неёлой подносы с фруктами, скрылся из кухни вновь.

— Как ошпаренный, — проворчала ему вслед кухарка.

— Я вообще не понимаю, к чему такие поспешные хлопоты, — продолжила ныть Лизи, — княгиня же предупредила всех, что никакого празднества не требуется… Это же невозможно за пару часов устроить пир!

Подобные слова заставили кухарку приостановить свою бурную деятельность. Она медленно повернулась к Лизи, уперев одну руку в бок, громко произнесла:

— Пока на этой кухне я хозяйка, будет возможно всё! Поняла? — тыча тесаком в перепуганную девушку, строго разъяснила кухарка, потом незамедлительно продолжила работать.

— Поняла, — чуть слышно вымолвила Лизи.

— А теперь бегом в сарай за яйцами, и чтобы у тебя через пару часов был готов самый вкусный и красивый торт на свете! И только попробуй не успеть.

Последние свои слова Неёла произносила уже спиной. Она в очередной раз приступила к своему занятию, не желая терять драгоценные минуты.

Только лишь с утра княгиня сообщила кухарке, что Анри Эварси, маркиз Дрё-Брезе, получил специальные разрешения на помолвку как для себя и Анны Лихониной, так и для князя Щербатского и Кити.

Мари рассказала кухарке все те злоключения, что произошли с их князем, и что теперь маркиз Дрё-Брезе и князь Щербатский намерены отправиться за Владом, чтобы выручить его из плена. Но прежде мужчины посчитали своим обязательством соблюсти все правила чести и долга, обвенчаться, вступая в законный брак со своими избранницами. Что и породило такую немыслимую спешку.

— Как же это, матушка?! — ответила на это кухарка. — Такое важное событие и без праздника. Не пойдёт так… Да и не по-людски это…

— Я прошу тебя, Неёла Ануфриевна… — уговаривала кухарку Мари. — Сразу после обряда венчания князь и маркиз отправятся в дорогу. Им бы с жёнами проститься, уж не до празднества…

Неёла Ануфриевна, наблюдая за княгиней все эти мучительно тяжкие дни с того момента, как пропал их князь, теперь видела перемену. Она отчётливо улавливала во взгляде Мари самоотверженную решительность и целеустремлённость. Даже походка княгини изменилась этим днём. Словно что-то могло занимать её более, чем помолвка падчерицы или пропажа супруга.

Догадку Неёлы подтвердила настойчивая просьба, а точнее, наставление княгини:

— Слушай меня, Неёла, — говорила она, — слушай и запоминай!

— Что случилось, матушка?

— Ты должна будешь приглядеть за Кити. Пообещай мне!

— Да я всю свою жизнь её берегу… Не пугай, княгиня, что задумала ты?

— Я написала к матери… Графиня Валевская прибудет со дня на день… Всё ей написала и объяснила, — загадочно, но чётко произносила Мари, — береги Пьера и Александра! Обещаешь?

Мари твёрдо смотрела в испуганно-распахнутые глаза Неёлы Ануфриевны.

— Обещаешь? — умоляя, повторила она.

— Да, конечно, матушка! Неужто же за князем собралась? — догадалась кухарка.

— Собралась, — спокойно ответила Мари, — боюсь, что если увижу детей, то не решусь.

— Втихаря ещё, поди?

— Да. По-другому не получается, не берут.

— И правильно делают! — яростно зашептала Неёла. — Негоже русской знатной княгине по морям скитаться.

— Прекрати! Мне и так страшно…

— Страшно… Это ж чужие края! Черти кругом сплошные! — отчаянно бранилась кухарка. — Ладно эти, — махнула она рукой, как бы указывая на тех, кто над ней и Мари, — мужчины. Они другое дело… Это их дела. Не надо, княгинюшка… Христом Богом молю. Не оставляй нас. Детки маленькие…

— Замолчи! — тихо, но твёрдо приказала ей Мари. — Я знаю, что с тобой и с Гертрудой моим детям ничто не угрожает!

— Да, как у Христа за пазухой! — подтвердила Неёла, поспешно перекрестившись.

Мари продолжила:

— Помимо материнского долга и любви, у меня есть ещё…

Точно не выдержав боли от непроизнесённых слов, Мари резко поднялась и отвернулась к окну. — Я давала клятву… В болезни и здравии, в радости и печали… Клятву перед Богом. Но сердце моё в тот день давало клятву и перед самой жизнью. Я не смогу жить без него. Я знаю... Точно знаю, что в тот день, когда он перестанет существовать, моё солнце погаснет. Я почувствую в тот же миг, и моё сердце остановится, оно просто перестанет стучать. Всё потеряет свой смысл, и наступит вечная темнота, без чувств, без желаний, без цветов и запахов, без меня. Я во что бы то ни стало попаду на этот корабль и верну князя домой! Я должна вернуть себе способность улыбаться и вновь начать видеть то, что ведёт меня к счастью.

Как возможно существовать телу без души, сердцу без счастья стучать, а мне без него? Это невозможно! — точно делая очевидное открытие, улыбнулась Мари сквозь слёзы. — Это немыслимо! И это… Страшно.

Я найду его, Неёла, и верну домой. А ты мне в этом поможешь.

Кухарка смотрела на свою княгиню, осознавая, что её Влад, её птенец, которому на долю выпало множество лишений и страданий, обрёл нечто большее, взяв в жёны Мари. Вот эту настоящую женщину, такую хрупкую, но такую сильную и великую в своём чувстве. И так сжалось от боли и любви её старое, усталое трепетное сердце.

— Да, — хрипло вымолвила она, — всё сделаю.