Тлеющие звёзды

Глава четвёртая: Рагорд Онроб

Сирена общей готовности застала Фрэнка и Дейта, как и сотню других пилотов, в тренажёрном зале корабля-носителя, где люди разминались после анабиоза.

- Я живой, - через силу произнёс Коул, выпрямившись. Он приседал в кабине с повышенным атмосферным давлением. На плечи давило около ста двадцати килограмм, потому слова сорвались с его губ с хрипом.

Рядом на турнике подтягивался Дейт.

- Слушай, да не напрягайся ты так, - прокряхтел Нилз, зависнув подбородком над трубой. – Кости пожалей.

- Я живой, - повторил Фрэнк и вместо ответа другу он показал ему правое запястье, где зелёным кругом горели вшитые под кожу индикаторы жизненных показателей. В центре пульсировал огонёк частоты сердцебиения.

- Нашёл чем хвастаться, - улыбнулся Дейт, скосив взгляд на собственную правую руку.

Огромный светлый зал тонул в шипении аэротренажёров, лязге пластин утяжелителей и сотне голосов. Прерывая упражнения, пилоты болтали, смеялись. Из скрытых от глаз динамиков лилась тихая музыка, а из-за потных тел с прилипшими к спинам футболками доносились слова командира звена:

- Если вас подбили и вам, олухам, так повезло, что корабль шлёпнулся на поверхность планеты, то будьте так любезны, утрите слёзы и хоть кишками наружу вывернитесь, но докажите, что способны бороться вне комфортных кабин блаймеров. – Голос командира смолк на несколько секунд. – Вы, неоперившиеся молокососы, должны быть занозами в заднице противника не только в безвоздушном пространстве, но и на земле. Не прячьтесь в укромных местечках, где не достают вражеские снаряды. Узнаю, что тёрлись о баб далеко от передовой, лично пристрелю! Ясно?!

Кто-то, чеканя каждую букву, выкрикнул «так точно».

- Только попробуйте зарыдать, как напустившие в штаны сопляки! Если были пилотом, а стали пехотой, это не отменяет принятой присяги. Вы, черти, в первую очередь солдаты! Слёзы и мамкины объятия после боя. - Командир распинался долго. Он сам работал над мышцами живота и параллельно старался по-хорошему разозлить подчинённых.

- Живой, - выдохнул Фрэнк.

Речь командира воспринималась им как шумовой фон. Вроде не раздражает, однако, имей Коул возможность убрать звук, он обязательно бы её выключил.

– Кто бы изобрёл двигатели, - Фрэнк сделал паузу, дабы перевести дух, - что сократили бы длительность перелётов. Может, тогда и от анабиоза откажемся, как от рудимента прошлого.

Он согнулся пополам, уперев руки в колени. С его лба на решётчатый пол кабинки упали капли пота.

- Думаешь, анабиоз нужен, чтобы правительство экономило на продовольствии? Или, чтобы сократить количество психозов у людей, долгое время находящихся в замкнутом пространстве с такими же придурками, как они? – спросил Дейт, вновь зависнув над трубой. – Ты представляешь, какие тогда будут нагрузки при ускорениях во время искривления метрики? – Он опустился. – Боюсь, ради спасения твоего хрупкого тела появятся новые камеры, куда хуже нынешних. И ты из-за параноидальных страхов заноешь пуще прежнего. – Подражая детскому голосу, Нилз передразнил друга: - Уа-а-а-а, мамочка, не хочу спать. Сон – это маленькая смерть. Уа-а-а-а…

Фрэнк выскочил из кабинки. Почувствовав необычайную лёгкость корабельной атмосферы, он вмиг преодолел расстояние до висевшего на турнике Дейта, и штаны Нилза оказались спущенными до колен.

- Ты что творишь?! – воскликнул парень.

Спрыгнув на чуть пружинящий пол, под гогот сослуживцев, занимавшихся на соседних тренажёрах, Дейт привёл внешний вид в порядок.

- Что здесь происходит?

Тренажёры в радиусе пяти метров от Коула и Нилза разом опустели. Сослуживцы двух друзей, не сговариваясь, в мгновение ока сменили снаряды. Они не желали попасться под горячую руку командира, неожиданно возникшего в этой части зала.

- Забыли сказанное мной на инструктаже? – Командир застыл на месте, вперив изучающий взгляд в парней. Ноги он расставил на ширину плеч. Руки сложил друг на друга за спиной. - Никаких сношений, голубки! Забудьте на время войны ваши пошлые влюблённости! Так! Звено, слушай мою команду…

В этот момент взвыли динамики. Повторяющийся резкий гудок слабел секунду, чтобы снова зареветь. По белым панелям стен синхронно с сигналом побежали в сторону выходов из зала лиловые точки, вытягивающиеся в линии.

Командир машинально поднял глаза наверх, словно мог сквозь обшивку и несколько палуб видеть мостик, откуда к нему лично обращался капитан. Развернулся на пятках и, позвав за собой подчинённых, зашагал в раздевалку. Пилотам дважды повторять не пришлось. За несколько предыдущих боёв и не один перелёт во время учений все прекрасно запомнили, что означал данный сигнал.

В коридорах пилоты ощутили, как от них разит потом. В отличие от зала, здесь отсутствовали нейтрализаторы и дезифенкторы воздуха, уничтожающие любые запахи. Многие предались мечтам об освежающем душе. Но разминка затянулась, и до перехода корабля на досветовую скорость остались считанные минуты, потому о водных процедурах можно было забыть. В виде компенсации из стен выехали щупы с чуть влажными, ароматизированными полотенцами. Каждый пилот хватал одно и обтирался прежде, чем натянуть скафандр.

- Код - лиловый, - синтезированным мужским голосом сообщил управляющий кораблём искусственный интеллект. – Готовность номер один!

Дублируемое каждые двадцать секунд сообщение эхом полетело по системе коридоров. Между повторами вклинивались прочие команды: от капитана командирам звеньев, от начальников по хозяйственной части техникам и обслуживающему персоналу. Их отголоски доносились из глубины огромного корабля-носителя.

- Подразделениям артиллерии докладывать о готовности лазерных турелей и плазменных орудий напрямую капитану! На исполнение девять минут.