Тлеющие звёзды

Глава шестая: часть четвёртая

Беспилотный планетолёт опустился перед Дейтом. Накрывший эту часть города полумрак не хуже молний разрезали вспышки маячков, предупреждающих об остановке водителей машин на ручном управлении. Услужливо выдвинулась ступенька, а створка двери сложилась на крыше, приглашая Нилза сесть в потёртый за годы функционирования салон. Не оборачиваясь к снимающим его затылок камерам, Дейт запрыгнул в планетолёт и, бросив взгляд на журналистскую братию, назвал адрес. Загудели сервоприводы, вернув дверь обратно. Глухо зашумели под полом механизмы ступеньки, когда машина начала подъём.

За покрытым каплями тенуарпластом бокового окна начал своё преображение Рибен. Измождённый Нилз, отбросив мысли и негативные эмоции, заметил, как среди безрадостных оттенков серости и грязи проглянули сочные пятна пёстрых витрин, закиданных товарами и усеянных проекциями распродаж. Как зелёными, казавшимися пушистыми из-за густой листвы мостами раскинулись среди небоскрёбов в десяти и даже в двадцати уровнях от земли подвесные парки, полные людей. Город жил вопреки войне, катастрофе при Сулахо и трибуналу с ангажированными судьями над пропавшими без вести командирами флота Объединённых сил. Рибен словно не замечал ни пугающих событий вокруг, ни чудесного спасения молодого пилота, выведшего в одиночку корабль с поля боя. Не обращал внимание на занимавший последние дни ум Дейта суд, казавшийся Нилзу событием межпланетного масштаба, раз на Ремени слетелись эльсенадоры и высшие военные чины. Но трибунал не был интересен никому, кроме политиков и генералов, а также изображающих бурную деятельность журналистов. Бессмысленная возня в навозной куче, именуемой политикой. Людям не до неё, у них своя жизнь, которую маленькими трагичными, пикантными или комедийными историями рассказывают миллионы окон Рибена.

Глаза Дейта скользили по конторам, где совершались сделки, где коллеги по работе предавались любви, испытывая возбуждающие притоки адреналина от осознания, что их могут застукать. Заглядывали на кухни, с которых долетали ароматы свежеприготовленных блюд, отзывавшихся недовольным урчанием в животе. Видели совместные игры друзей, споры супругов и детские забавы, вызвавшие у Дейта невольную улыбку. А напуганные низкочастотным гулом планетолёта птицы, срывающиеся с крыш, напомнили ему устроенную когда-то давно, словно прошло лет двадцать, гонку на угнанных машинах.

Внизу, за завесой дождя, суетились транспорты, разбрасывающие вокруг себя водяную пыль. От касаний капель мерцали всеми цветами радуги персональные щиты людей с достатком, не позволяя хозяевам промокнуть до нитки. Яркими дрожащими точками они двигались по прямым улиц, будто шарики из доисторической игры, стараясь не собираться в ряды более двух штук. Иначе, сгорят, аннигилируются, исчезнут.

Наперегонки с машиной летели рекламные проекции. Иные расползались пёстрыми буквами вверх и вниз по стенам причудливых высоток, представляющих нагромождения кубов, цилиндров, впалых и выпуклых поверхностей. Вспыхивали изображения девушек и юношей, демонстрирующих новые устройства, рекламирующих одежду и последние модели планетолётов. Их идеальное общество достатка, красоты и успеха периодически разбавляло серое, осунувшееся лицо с размытыми кляксами синяков под уставшими глазами — лицо живого мертвеца, с тихой ненавистью глядящее на судей. Его, Дейта, лицо.

Он отвёл взгляд от очередного, пронёсшегося мимо своего портрета высотой в пять уровней и в просвет между небоскрёбов, на горизонте, заметил синеватые силуэты гигантских ангаров космопорта. Дождь отстал. Тучи не поспевали за машиной, и водяные дорожки на тенуарпласте практически исчезли, позволив разглядеть всё в деталях. Приятно защемило сердце.

В салоне планетолёта стало светлее. Неожиданно выглянувшая из-за высотки двойная звезда Тиха заставила Дейта зажмуриться. Засвербило в носу, и он заткнул ноздри пальцами, чтобы не разразиться громким чихом, поспешно отвернувшись к окошку справа.

Лохмотья облаков над машиной бросились в рассыпную, оголив яркую белёсую точку Неферто размером с ноготь. Она часто возникает в это время года на небосклоне. Из ниоткуда. Поздним вечером засыпаешь под свет Суру и тусклых звёзд, а днём обнаруживаешь в зените блёклый кружок Неферто, что до первых холодов медленно клонится к горизонту. К нему сейчас мчались на собственных яхтах все те, кто мурыжил его целую неделю. В роскошных салонах пили дорогой алкоголь, ублажали похоть, забыв об обвинённых, запамятовав об истощённом Дейте.

- Ты выше них, - он закрыл глаза и постарался отключиться от окружающего мира, дабы отогнать обиду и злость. - Что стоили бы их миллионы, окажись они там, на твоём месте, в дырявом скафандре, со скудным пайком и умирающим сумасшедшим, когда вокруг исчезали в небытие горящие корабли? Получали бы они всё ещё удовольствие от вин, метаклы или женских тел, как я наслаждаюсь светом звёзд и свежестью дождя? Сохранился бы их аппетит после встречи взглядами с трупами? Вряд ли. А так, погибшие и раненые лишь циферки на экранах в графиках статистик.

С головой уйдя в себя, Дейт не обратил внимание на то, что планетолёт начал снижение. Машина скользнула по кронам деревьев парка на двадцатом уровне, вызвав переполох у птиц. Поднялся возмущённый щебет. Он эхом отразился от стен небоскрёбов, что усилило птичью брань, полетевшую вслед планетолёту. Небольшие стайки сорвались с насиженных мест и закружили синим ураганом над улицей, петляя среди людей и задевая их крыльями. Оставшиеся на ветвях устроили возню, выплеснули гнев на сородичей. Вниз посыпались листья и синеватые перья под давящий на уши прохожих писк. Шум проник в салон машины сквозь мерный гул генераторов Ойджи, но вскоре, как только планетолёт завернул за угол мега-башни, всё стихло.

Дейт очнулся, когда почувствовал, что он никуда не летит, что висит на месте, в тридцати метрах над утопающей в тени улицей, заставленной припаркованными транспортами.

- Сообщение. Произошёл сбой в навигационной программе. Лётных коридоров до указанного адреса не существует. Проверьте введённые данные, - огласил машину механический женский голос.