Тьма, что познала свет

глава 1

Олимп. Vlвек до н. э.

Как же я устала находиться здесь. В этой одежде, в этом обществе, в этих бесконечных разговорах о вещах, которые мне совершенно не интересны. Ткань платья неприятно холодит кожу, слишком легкая, слишком голубая — цвет, который я терпеть не могу. Я чувствую себя птицей в клетке, которой подрезали крылья, чтобы она не смогла взлететь. Единственное, чего я сейчас хочу — вернуться в свой сад, укрыться в зелени и встретиться с Дионисом. Интересно, ждет ли он меня там? Или мне снова придется искать его среди этой толпы богов, восхваляющих самих себя?
— Я люблю тебя, дочь моя, — неожиданно раздается тихий голос за спиной.
Я едва удерживаюсь, чтобы не вздрогнуть. Теплые губы касаются моей макушки, но я не чувствую в этом ни капли тепла.
— И я тебя… мама, — ложь срывается с губ, и я незаметно отстраняюсь.
Моя мать — Афина, богиня мудрости. Думаете, она действительно так благородна и справедлива, как о ней говорят? Ха! Как бы не так. Будь у меня выбор, я бы сбежала от нее давным-давно, стерла бы даже ее имя из памяти. Она лишь делает вид, что любит меня. На людях разыгрывает заботливую мать, но в её глазах я читаю другое — холодное безразличие, от которого внутри становится пусто.
Я — ее приемная дочь, ненужная находка, которую по какой-то неведомой причине она решила не бросать. Единственное её настоящее дитя — Гигиея, богиня здоровья. Прекрасная, невинная, светлая, она словно создана из солнечных лучей и весеннего ветра. Но такая же наивная внутри, как и снаружи. Гигиея не видит ничего, что происходит у неё под носом. Не замечает фальши, не чувствует лжи, не осознаёт, что её мать способна не только на мудрость, но и на безжалостность.
Вы, наверное, ничего не понимаете. Давайте по порядку.
Меня зовут Антиона. И я — никто.
Я не богиня. У меня нет ни дара, ни силы. Я — человек. Мое имя не значит ровным счётом ничего. Я не помню своего детства, своих настоящих родителей. Афина говорила, что была война, и меня нашли в огне, почти не дышащую. Я была младенцем. Она забрала меня… и пожалела об этом.
Я — обуза.
Я понимала это еще в детстве. И пыталась заслужить её любовь, старалась стать ей нужной. Но потом я выросла. Я увидела правду.
Среди богов Афина ведет себя так, будто я её сокровище, её драгоценный дар. Но дома я всего лишь пыль на её одежде, которую она стряхивает без сожаления. Гигиея — её гордость, её сердце, её вселенная. А я? Я пустое место.
Но меня это уже не волнует.
Когда-то это резало по сердцу, но теперь… Теперь мне всё равно.
С Гигиеей у нас странные отношения. Мы ладим, но временами она мне кажется слишком… правильной. Настолько доброй, что от этого тошнит. Она не видит зла в людях. Ее мать закрыла её от всего тёмного в этом мире, словно держит в стеклянном шаре.
А я? Я выросла в этом мраке. Я научилась видеть вещи такими, какие они есть.
Сегодня день богов. Самый нелепый и самовлюбленный праздник, какой только можно придумать. Они обожают сами себя, и, конечно, устроили для этого целый день ликования.
Гигиея настояла, чтобы я надела это дурацкое голубое платье, расшитое ромашками. Оно сшито её руками, поэтому отказаться я не смогла — слишком уж умоляющим был её взгляд. Она обожает цветы, яркие вещи, музыку. Занимается шитьем, играет на арфе… О, боги, за что мне всё это?
Я единственная, кто не вписывается в эту «идеальную» семью.
Единственное, что я люблю, — это рисовать.
Я не знаю, что бы я делала без своих рисунков.
Боги получают всё, что только пожелают. Но мне, конечно, ничего не дают. Только жалкие обрывки пергамента, которые я забираю у Гигиеи.
Пока все будут восхвалять себя, я смогу улизнуть в свой сад. Единственное место, где я могу дышать.
Заброшенный сад за домом — мой уголок спокойствия.
Афина хотела его уничтожить, но каким-то чудом я её отговорила. Навела там порядок, сделала его своим убежищем. Здесь я встречаюсь с Дионисом. Единственный, с кем я могу быть собой.
Сегодня вечером мы договорились обсудить мой побег.
Бежать далеко. Навсегда.