Т.Ь.М.А. между нами

VII. Письмо.

Кто бы мог подумать, что еда может доставлять столько удовольствия?! Эрика с жадностью умяла порцию макарон и чизкейк. После чего они решили заказать ещё по лимонному пирогу и муссу из белого шоколада. Девушка была так поглощена едой, что даже пару раз не сдержала стон от удовольствия. Настолько всё оказалось вкусно. Но больше всего её радовало то, что спустя столько недель отвращения к пище, она смогла спокойно поесть. И пускай Гас думает, что она обжора! Ей всё равно!

Она посмотрела на парня, но казалось, у того и в мыслях не было её осуждать. Наоборот, он радовался, видя, с каким наслаждением она уплетает очередной десерт. Он и сам не отставал. Словно они учувствовали в соревновании. Проглотив по последней ложке мусса, оба откинулись на спинки кресел.

– Это было просто потрясающе! – прошептала Эрика, наслаждаясь лёгким ветерком, шевелившим виноградные лозы над ними, и ненавязчивой музыкой на фоне.

– Полностью с тобой солидарен, – улыбнулся Гас.

Как давно она не ощущала такого спокойствия и лёгкости! Сегодняшний день мог стать ужасным, но в нём образовался лучик по имени Гас. Кто бы мог подумать, что сегодня она будет способна улыбаться.

Гас настоял на том, чтобы заплатить самому, несмотря на споры Эрики. Ей пришлось сдаться, после чего они пошли прогуляться в местный парк возле озера.

Но перед этим они зашли на почту и получили, наконец, долгожданное письмо. Сотрудница почты, та самая, с которой ругался Густав, рассказала про стычку со странным мужчиной, который требовал это письмо. Эрика от души поблагодарила женщину за то, что та не отдала его отчиму, несмотря на все угрозы.

День постепенно клонился к вечеру. Парк переливался жёлтыми и красными деревьями. Кое-где виднелась ещё салатового цвета листва. Они прошлись по алее, где играла музыка из ларьков с попкорном, сахарной ватой и воздушными шарами. Вокруг гуляли люди с собаками, смелись дети, не спеша ходили под ручку старики. Мимо пробежали несколько спортсменов. Всё здесь кипело жизнью. Постепенно тягостные мысли о Густаве выветрились из головы. И даже письмо в кармане уже не казалось таким тяжёлым, как в начале. Открывать его при новом друге девушка не решилась. Побоялась расплакаться или наоборот разозлиться. Мало ли, что там написано. Да и не хотелось портить чудесную прогулку. Она потеряла счёт времени. Ей не хотелось возвращаться назад в свою жизнь. Где её ждал неизбежный скандал с Густавом, пропавшая бабушка, грустная Глория и Паттерсон, ищущий возможность отомстить.

Вскоре они пришли в другую часть парка – более спокойную. Людей стало значительно меньше, а музыка и смех остались далеко позади. Даже дорожка, по которой они шли, сменилась более старой плиткой, из которой местами росла упрямая трава. Солнце начало садиться, окрашивая небо в рыжие и розовые кляксы. Вокруг дорогу обступал практически дикий лес, состоящий из хвой, клёнов и кустарников. Музыку сменил щебет птиц, шелест ветра и звуки мелких зверьков. Даже воздух здесь казался свежее и прохладнее. Стало заметно темнее. Эрика поёжилась.

Всю дорогу они болтали на разные темы. Эрика рассказывала Гасу про школу и город. А он в свою очередь поведал ей о своей родине, друзьях, оставшихся там и родителях. Эрика предложила сесть на лавку, впервые встретившеюся им на пути за всё время, что они находились в «спокойной части парка». И Гас не стал отказывать, несмотря на то, что внешне он не выказывал никаких признаков усталости.

Лавка явно была старой. Краска давно потрескалась, обнажив слой тёмного дерева. Железные подлокотники местами проржавели. С одного бока лавку овевал тоненький стебель лесного колокольчика, что только добавляло антуража.

Письмо снова стало тяжелым. Эрика вынула его из кармана брюк и покрутила в руках. Казалось, оно жгло пальцы. Она поняла, что больше ни минуты не выдержит, нося его в карманах. Ей срочно нужно открыть его. Она аккуратно провела кончиками пальцев по синим чернилам, где аккуратным почерком выведено имя получателя. Её имя. Этот почерк она узнала сразу. У неё был практически такой же. Это бабушка в далёком детстве научила её писать и читать. Сердце больно сжалось от воспоминаний. Гас видел, что письмо являлось чем-то важным для девушки и не смел вторгаться в её мысли. Он, молча, разглядывал краснеющее небо и верхушки елей, качающиеся в такт от ветра, словно в танце. Эрика была благодарна ему за это.

Взяв волю в кулак, она трясущимися от волнения руками развернула письмо.

Дорогая моя Эрика! У меня мало времени на то, чтобы написать тебе это письмо. Так много хочется тебе рассказать, что на это ушла бы и тысяча страниц. Но у меня есть только две. Вероятно, ты уже знаешь, от кого это письмо. Если ты держишь его в руках, значит у меня получилось сбежать из того ада, куда меня послал Густав и его дружки. Но ничего хорошего в этом нет, потому что для побега у меня есть только одна причина – предупредить тебя. Близится твоё совершеннолетие, а это значит, что вскоре защита падёт. О тебе узнают. Ты и сама многое узнаешь о себе. Защита сдерживала не только внешние силы, но и те, что таятся внутри тебя.

Я знаю, что ты подумаешь, что я сошла с ума. Именно это тебе в голову долгие годы закладывали Глория и Густав. Не знаю, чего ещё они успели тебе наговорить после того, как... всё это произошло. Но я всегда любила тебя и делала всё ради твоей защиты. И буду делать, до последнего вздоха. Я уверенна, ты уже чувствуешь перемены. Что-то происходит. Не рассказывай никому о том, что ты видишь, слышишь и, что тебе снится. Не доверяй ни Густаву, ни Глории, ни кому бы то ни было ещё. Это будет сложно, но только это может тебя спасти.

В конверте ты найдёшь мой старый адрес, там я жила ещё в молодости и там же спрятала все важные сведения о происходящем. Этот дом находится под защитой. О нём не знает никто, кроме меня и покойных предков. Тебе нужно попасть туда. В нём ты найдёшь ответы на многие вопросы и выиграешь время, чтобы понять себя и окружающий мир, который теперь станет совсем другим. Так же, в конверте ты найдёшь чек. Постарайся обналичить его подальше от дома и спрячь деньги, чтобы никто о них не знал. Доверься мне. Ты ничего от этого не потеряешь.